Копье?!

Я едва успел выставить Щит до того, как кончики пальцев Кшатрия полыхнули серебристыми искорками, и он швырнул в меня не обычную полноразмерную сосульку, а примерно полдюжины маленьких. Полусфера передо мной выдала сразу несколько темных искр, но выдержала. Я развеял Щит и снова бросился вперед. Если Кшатрий сделал ставку на дистанционный бой, мое самое грозное — да и, в общем, единственное — оружие на расстоянии попросту бесполезно.

Противник поспешно отступал назад, снова и снова кидая в меня горсти острых ледышек. Воображение уже дорисовало ему вместо левой ладони небольшой круглый щит и то ли пращу, то ли дротик в правой руке. Наверное, так и сражались воители этого мира еще до того, как Тримурти подарил силу Джаду смертным. Копья, дротики и щиты из металла и дерева для Кшатриев ушли в прошлое за ненадобностью, а стойка осталась. Простая и удобная, отлично подходящая, чтобы прикрыть себя и спокойно затыкать противника осколками льда… но крайне малоэффективная в ближнем бою.

Я принял на Щит еще две атаки ледышками, а от третьей просто увернулся, смещаясь вбок — и тут же в два прыжка подобрался к Кшатрию вплотную. Он все-таки чуть зацепил меня — левое плечо ощутимо кольнуло чем-то холодным и острым, но боль даже не испугала — скорее наоборот. Подхлестнула, будто бы подсказывая: еще быстрее!

Кшатрий закрылся, и удар пришелся в надежный блок, но все равно оказался достаточно сильным, чтобы отбросить легкого противника на шаг и не дать снова набрать в горсть гребаных ледышек. Я колошматил его, не слишком-то заботясь о технике, которой у меня все равно не было. Амрит вряд ли бы мной гордился, а вот ярлу Виглафу подобное рукоприкладство скорее понравилось. Древнее искусство кулачного боя викингов словно просачивалось в мои мышцы из другого мира и эпохи, с которой меня разделяли сотни лет — и я сражался, как сражались северяне, впечатывая в защиту Кшатрия длинные размашистые удары. Он тоже бил в ответ, ускользал юркой тенью и каким-то чудом смог даже рассечь мне бровь — но шаг за шагом отступал. Кровь заливала глаза, но даже это уже ничуть не сдерживало рвущуюся наружу ярость воина-берсерка.

Энергия Джаду — а вместе с ней и магическое ускорение — закончилось у нас обоих одновременно, но вес, сила и молодость никуда не делись и все еще были на моей стороне. Ярл Виглаф не мог «дозаправить» меня, но зато щедро делился яростью, превращающей мои кулаки в два молота. После очередного удара голова Кшатрия дернулась назад, будто на шарнире, и он безвольно опустил руки. Из сломанного носа хлынула кровь.