Ходил он, впрочем, не по-стариковски твердо, и Дух Седьмого Круга заставлял рапортующего Морозова вытягиваться заметнее положенного. Официальная цель визита была скучнее некуда: зимняя инспекция, готова ли Стена со своим Ульем к холодам.

Полярная ночь началась уже довольно давно, но именно зима еще не наступила полноценно. По черт его знает каким причинам смена сезона на зимний в районе Стены всегда происходила резко и в прямом смысле тотально: морозами такой злобы, что на гребне люди начинали буквально выживать. Столице полагалось убедиться, что выживать они будут по инструкции и со всеми возможными удобствами.

О его визите мне заранее сообщил Норов, и я знал, что Иннокентий был главой клана Ложкиных. Маленький по численности клан, не богатый, не громкий, хотя с учетом силы главы так можно было сказать только в масштабах столицы. А по сравнению, например, с теми же Железными Ложкины были чем-то недосягаемым. И кстати, именно из этого клана происходил человек, что привел меня из южного форпоста в Улей.

После обеда меня вызвали в кабинет Морозова. Там уже ждали сам Морозов, Свиридов и старик в кресле, со стаканом чая.

— Он? — спросил Ложкин у Свиридова, не здороваясь.

— Он, Иннокентий Маркович.

— М-да, — сказал старик и посмотрел на меня с явным пренебрежением во взгляде. — Молодежь.

Чай он пил вприкуску с колотым сахаром, кусочки брал из жестянки не глядя. Морозов при нем стоял у собственного стола навытяжку, и никто не предлагал коменданту сесть.

Дальнейшее Свиридов изложил мне в несколько фраз, буднично, как расписание. Иннокентий Маркович пробудет три дня. Иннокентий Маркович и есть тот старший, которого ждали к декабрю. Операцию поведет он.

Вот, значит, как выглядела Сфера Седьмого Круга. Я смотрел на сухого старика со стаканом и не слышал в нем ничего, кроме ровного Седьмого Круга, добротного, по возрасту.

Маскировка была такая, что даже Око с ней не справлялось. И клан Ложкиных, стало быть, был не тем, чем выглядел, раз даже его глава относился к Орлам Сияния.

Я почти сразу повторил давний трюк. Увел Ядро и Око вглубь, к фокусам на Ладе и Леле, и сжал их там до неразличимости. Последний раз использовал это перед Аркадием Кавелиным, но с тех пор я эту сноровку не растерял.

И правильно сделал. Посреди разговора почуял на себе чужую энергию, тонкую, почти невесомую. Старик пил чай, смотрел в сторону и при этом неторопливо прощупывал меня, слой за слоем. Волна прошла по Кольцу, помедлила на узлах и стекла. Лицо Ложкина никак не изменилось.

— Стало быть, это ты убил Седьмой Круг Кости, — сказал он, наконец.