— Александр, — Свиридов повернулся ко мне. — Оставьте нас. Есть пара вопросов к господину коменданту, не для ваших молодых ушей. Скучная политика, ведомства, бумаги.

Я снова пожал плечом. У шпионских дел свои штучки и свои уровни, и на верхние меня пускать никто не обещал, да я и не рвался. Я поднялся, кивнул Морозову, потом Свиридову и вышел.

Выйдя, привалился к стене, закрыл глаза и подумал, что день, начавшийся с похищения Смалова, еще даже не закончился, а мне уже кажется, что прошла неделя. Ох…

Наташа перехватила меня в двадцати шагах от кабинета коменданта. Судя по всему, просто ждала.

— Идем, — сказала она.

— Куда?

— В лазарет, очевидно. — Она взяла меня за рукав, и потянула. — И не начинай.

Я поднял руку в жесте сдачи. Спорить с Железной, когда у нее такое лицо, не брались люди и покрепче меня.

В лазарете пахло спиртом, травяным отваром и чуть-чуть кровью, как пахло во всех лазаретах. Под потолком горели две лампы, у дальней стены кто-то спал, отвернувшись, за ширмой позвякивало. Целитель, пожилой, с закатанными рукавами, глянул на меня поверх очков, потом на Наташу и, все поняв без слов, велел:

— На кушетку. Одежду снимайте. Хотя постойте, что тут снимать.

Он взял ножницы и принялся срезать с меня остатки поддоспешника. Ткань, склеенная кровью, отходила с треском. К тому моменту, как в лазарет начали подтягиваться остальные, я лежал вниз животом на кушетке в одном исподнем и на глазах у всего клана терял последние остатки командирской солидности.

А подтянулись все. Пришел Миша, встал у стены, скрестив руки. Прибежал Артем. Пришла Нина, глянула на мою спину и втянула воздух сквозь зубы. Ян зашел последним, молча взял единственной рукой табурет от стены, поставил у кушетки и сел как на лошадь.

— Все в порядке, — сообщил я им с кушетки. — Правда.

— Видим, — сказала Нина. — Порядок образцовый. Особенно вот эти борозды.

— Кто? — спросил Ян.

Целитель как раз промывал края одной из борозд чем-то теплым, щиплющим, и от каждого касания по спине расходились круги дрожи, как от камня по воде. Отвечать пришлось сквозь зубы.

— Старший, волк. Напоролся в землях, неудачно. Он на меня, я на него, и разошлись оба подранные.

— Если он выглядит так же, я хочу посмотреть, — хмыкнул Артем.

— Он выглядит хуже, — честно сказал я.

— Насколько хуже?

— Артем, — сказала Наташа.

— Что сразу Артем? Я интересуюсь боевым опытом старших товарищей!

— Потом поинтересуешься. — Она стояла у изголовья и смотрела, как работает целитель.

Тот как раз закончил со спиной и бедрами, дошел до трапеции, помял ее, велел поднять левую руку и, посмотрев, докуда она поднимается, вздохнул, поцокав языком.