Зубр аккуратно закрутил крышечку фляжки и сунул ее обратно в недра пиджака. Выпрямил спину, приняв деловой вид. Кинул взгляд через плечо, засвидетельствовав, что Валька погружена в свою торговлю. Одним движением захватил руку вруна. Санька ухнуть не успел от боли, как его дернули ближе и зашипели в лицо:

— Еще раз скажешь подобную хрень и самого в бетон закатаю. Усек?

Горбункову оставалось только кивнуть, чтобы буйвол ему кости не переломал. Потирая запястье, Сашка вытянул шею:

— ВалентЫна ХеорХиевна, ящЫки Хрузить? — опять перешел на хыкающий краснодарский говор.

— Саня, и там еще у входа сок стоит. Пирамиды не строй, чтобы ничего не раздавить. Помнешь, я вычту из твоей зарплаты.

Грановская всегда так говорила, но не вычитала. Порядок такой общения, что только пинком колена можно добиться послушания и исполнительности. Распоясаются черти без твердой руки.

Горбунков обошел сторонкой кресло с депутатом, обиженно опустив уголки губ. Подхватил верхний ящик и потараканил шаркающими шагами.

— Меняй кадры, Валентина Георгиевна. Две тысячи двадцать шестой год на дворе, а ты все в каких-то старых привязанностях, — он сочувственно взглянул на запыленные старые резные поделки, привинченные к стене. Рога лося. Нелепую картину с самоваром, пряниками и баранками. Все висит лет двадцать, не меньше. Никакого вкуса в дизайне.

Ладно, хоть компьютер поставила, а не в журнальчики записывает, как раньше.

— Если это единственный твой ценный совет, то… — ее взгляд потяжелел, что Зубр лезет, куда не спрашивали.

Кто он такой, чтобы ее учить? С дочерью справиться не может, а туда же.

— Не только! — Лев встал, одернув полы своего модного пиджака. Поправил галстук, дернув шеей. Оттопал ровно восемь шагов и навис сверху, разглядывая ее порхающие ресницы. — Валя, я правда не такой монстр, как ты считала. Я не сажал Альберта на цепь в подвале и жарил его в кипящем масле.

— Ты-ы-ы, к чему это клонишь? Он вроде в розыске, а потом должен сидеть в тюрьме, — у нее кольнуло в застаревшую рану. Сложно вспоминать свои промахи и ошибки. От него слышать вдвойне неприятненько.

— Альфонс хорошо спрятался. Его искали по всей стране и за ее пределами. А он был у нас буквально под носом. Думали, сбежал со своей подельницей – медсестрой… Тело медички недавно выловили из реки. Свеженькое. Только пару дней как утопилась.

— Или помогли, — продолжила его мысль Овощебаза, откинувшись в кресле.

Пауза, сквозь которую слышно много недосказанности. Зубр пришел предупредить. Лично. Мог бы позвонить на старый рабочий доисторический стационарный телефон, который не менялся годами. Грановская не считала себя женщиной подозрительной, ей вообще не свойственно придумывать и надумывать лишнее. Год не общались толком и вон он явился — не запылился, когда ей снова угрожает бывший.