— И у вас получилось, — он кивнул, что понимает, куда Овощебаза клонит.
— Парень, принеси мне щетку… Такую, знаешь, старую. Какими раньше ковры на речке стирали. Мне она в страшном сне снится. Обещаю, верещать буду на весь санаторий.
Глава 19
Валя не выбирала пялиться в окно, считать бабочек. Не выбирала, чтобы ей каждый день на мозги капала девчонка за ужином, перегнувшись через стол змеей и шипя: «Папа наиграется с тобой и бросит, как других. Просто он жалеет инвалидку».
Штормит зубровскую дочку, как флаг на ветру. Она решила, что Валька сдалась, если больше не огрызается. Походу, Глаша думала, что оседлала волну. Уже в открытую, никого не стесняясь смеялась в «мачехе» лицо, дико вращая глазами.
Смех, знаете такой… Издевательский, на грани сумасшествия. Валя начала думать, что у девки кукуха поехала на фоне вседозволенности.
Персонал отводил глаза, молчаливо позволяя мелкой мерзавке скалится. И чем больше ей позволялось, тем дальше заходили угрозы и ее извращенные выходки. «Нет» Глашке сказал только тот парень, с которым по душам поговорила Грановская. Он тут же уволился. Даже попрощаться приходил, сказав, что нашел работу в автомастерской. Машины он любит и все что у них внутри.
Дочурка хозяина еще больше взбесилась. Она видела, что Валентина перестала ее отчитывать, словно ей было категорически наплевать. Смотрела так, будто Глафира прозрачная, нет ее. Жужжит что-то назойливое под ухом, отмахнуться лень.
Овощебаза тосковала по работе по рынку. В зеркало перестала себе нравится. Глаза у нее как у дохлой рыбы на прилавке стали. Пустые. Жуткие. Безразличные. Нет огонька, нет задоринки.
Еще пятница. Пятница как раз сегодня. Валентина не отвечает на звонки и сообщения Зубра. Он хотел, чтобы она тут две недели мариновалась? Что же… Они скоро закончатся. Других обещания Валя не давала.
— Лев Захарович, приехал! — Света как-то вымученно улыбнулась.
Грановская не среагировала. Перелистнула страницу романа. Книга была куда интересней, чем весь кипишь вокруг нее.
В голове промчались галопом кадры из фильма, где барина встречали с цыганочкой… К нам приехал наш любимый… Лев Захарович, дорогой! Хлеб. Соль. Красная дорожка под ноги. Рюмочка беленькой. И она, Овощебаза, совсем в этот сюжет не вписывается.
— Валентина, вы слышите? — нервно пригладила бока медицинского костюмчика ее сиделка.
Еще бы, Валя не слышала визготню дочурки, которая орала:
— Па-а-п! Я в город хочу. Па-а-ап! Я тут не могу больше-э-э.
— Не можешь больше фигней страдать? Или ты не знаешь, что мне известен каждый твой шаг? — прокатилось вдоль коридора и попало в щель под дверью, чтобы достигнуть валиного слуха. — Ты себя видела со стороны? Ты отвратительна, Глаша. Я породил монстра, потакая твоим капризам.