— Слышу, ХеорХиевна, — чесал «репу» мясник, кумекая как дело провернуть, и умыкнуть начальницу из больнички.
Есть повод понервничать. Сложную задачку задала Овощебаза. Ему бы просто телятину рубить, да курить папироску, закинув ногу на ногу. Платили бы деньгу и все дела… Много ли одинокому мужику надо? Живет в сторожке на том же рынке, изображая из себя ночью сторожа. Ладно собак выпускает, и они пришлых отгоняют… Так бы проспал все на свете, самого бы унесли. В тапках.
Санька, поглядел по сторонам и поплелся с понурой головой, держа руки в карманах затасканных спортивок, где только мелочь бренчала.
Валентина уж ни на что не надеялась. Вздрагивала каждый раз, когда в палату кто-то входил. Вглядывалась в лица медсестер. Зазнобу мужа она не разглядела, прикинувшись ветошью. Только по голосу узнать ее могла. Поэтому, спрашивала, переспрашивала. Врала, что нигде не болит, чтобы лишних уколов не ставили.
Так наступил вечер. Грановская проваливалась в короткий сон, но ее от любого шороха и звука выбрасывало обратно. В ее палате темно, видно только узкую полоску света под дверью. Валя ерзала, скрипя боковыми пружинами, держащими конструкцию больничной кровати. Поглядывала на окно, где небо стало темным ультрафиолетом с гаснущим за горизонтом солнцем.
— ВалентЫна ХеорХиевна-а-а? — Санек появился, когда его ждать перестали.
— Че так долго? Меня уже тут триста раз могли придушить, — это так ворчливо радовалась начальница, что про нее не забыли.
— Фургон не достал. Только старый мотоцЫкл Урал, — санькина рожа светилась пятном.
— Ты мне горбатого не лепи! Отворяй окошко, оно не закрыто. Вытягивай меня отсюда поскорее.
Мясник, он же сторож, он же — Санек Горбунков, тяжело вздохнул и полез спасать загипсованную прЫнцессу. Тяжело ему было тащить Грановскую. Умаялся. Раза три уронил.
Валентина от боли потеряла сознание. Такой он ее, аки мумию в белой рубашке, запихнул в люльку, выражаясь матюками. Кое-как натянул каску на забинтованную голову и укрыл тентом.
Старый советский мотоцикл отперделся выхлопными газами и дергаясь, как припадочный, покатил странную парочку прочь от больницы. В три колеса.
Глава 3
Валентина очнулась от того, что ее били по щекам и тыкали в нос чем-то жутко вонючим. До омерзения…
— Саня, скотина! Убери нахрен от моего лица тряпку со скипидаром. Я тебя ее сожрать заставлю, — ее тошнило от головной боли и от боли вообще. Хотелось взвыть и кого-то прибить одновременно.
Перед глазами расплывался растерянный пропойца. То двоился, то троился.
Нет! Нет! С нее хватит и одного Горбункова. Второго такого идиота она не выдержит. Как же могло так получиться, что среди всего окружения помощь пришла только от него?