Фиен же подчеркнуто сел подальше на диван и так же подчеркнуто молчал, не вступая в разговор, будто его и не было.

— Айнушка, я и так затянул, — усмехнулся мастер Олер. — Моя внутренняя энергия уже настолько нестабильна, что твой не по годам развитый племянник даже пытался ее пощупать… ну как, юноша, получилось? — он с улыбкой поглядел на меня.

Я не стал стесняться и отрицать, только пожал плечами.

— Не знаю. Вроде какое-то мелкое пощипывание ощутил, но это, может, было самовнушение…

— Скорее всего, самовнушение, но не оставляй попыток, — благосклонно кивнул мастер. — Если получится, либо обожжешься, либо получишь прорыв.

Айна вздохнула, ее красивое лицо выглядело очень печальным. Казалось, девушка вот-вот расплачется. Несмотря на второе замужество, троих детей, второранговую ауру и впечатляющие мышцы, которые не могло скрыть изящное голубое платье, она выглядела именно девушкой — этакая добрая, нежная барышня.

— Не жалей, — продолжил старик. — Я был Великим мастером семнадцать лет, это очень долго. Не у всех получается. Надеюсь, что твоему мужу повезет, и он сможет отложить вход в это состояние еще лет на пятнадцать… Смотрю, он у тебя весьма благоразумен. На юного шалопая Коннаха надежды нет — он-то станет Великим, еще и пяти лет не пройдет!

Я увидел, как Тильда вздрогнула и напряглась. Едва заметно, но я тщательно за ней наблюдал.

— Спасибо за эту высокую оценку, учитель, — уважительно произнес Орис.

— Увы, — печально покачал головой мастер Олер. — Это была отнюдь не похвала, мой мальчик.

Я уже достаточно представлял динамику развития внутренней энергии в человеческом организме, чтобы отлично представлять, о чем он говорит. Если человек начинал взращивать в себе внутреннюю энергию, с определенного момента — приблизительно с четвертого ранга — процесс уже нельзя было остановить без катастрофических последствий для здоровья: внутренняя энергия, не обращенная на мышечную активность, просто сжигала организм изнутри. Это выливалось в серьезнейшие болезни, лечить которые тут просто не умели. Не знаю, что бы по этому поводу сказала наша медицина.

Однако рано или поздно наступал такой момент, когда никакая «раскачка» уже не помогала, и человек полностью переставал контролировать свою внутреннюю энергию. Обычно это происходило на стадии Великого мастера, хотя если адепт по какой-то причине лишался подвижности или тяжело заболевал, могло случиться и на более ранних этапах. Поэтому и считалось, что двадцать лет в Великих мастерах — это потолок. А многие даже не могли продержаться более десятка.