Те заулыбались, слегка расслабившись.

Дальше я увидел полноценный мастер-класс психологической разгрузки и светского общения! Мастер Олер с редким искусством вел одновременно и «непринужденную», и вполне содержательную беседу, заставив развеселиться даже напряженных женщин. Более того, он и Фиена, твердо решившего изображать мебель, втянул в орбиту — тот, разумеется, не мог игнорировать прямые вопросы Великого мастера, и незаметно оживился. Я мотал на несуществующий ус местные риторические приемы. Когда-то я умел делать что-то подобное — уж не знаю, на том же уровне, или похуже. Но тогда на моей стороне была совсем другая пластика тела, звучание голоса, положение в обществе, в конце концов… Да и «контекст» совсем другой. Всему этому придется учиться заново, и я старался учиться на примере.

Старый мастер даже нам с Гертом и дочерям Айны не позволил отмалчиваться, задавая вопросы вроде того, что мы любим делать, какие у нас любимые блюда, как мы планируем тренироваться и тому подобное — причем с таким видом, как будто ему живо были интересны ответы. Правда, младшие девочки вскоре стали клевать носами и Айна отпросилась, чтобы отвести их домой.

— Конечно, дорогая, — сказал ей Олер, — извини, что сдернул тебя… Я еще зайду к вам позже, вечером!

Айна с благодарностью кивнула и была такова вместе с дочерьми. Герт тоже, кажется, засыпал: взрослый разговор явно казался ему скучным. Однако он пытался не дремать, вроде бы даже щипал себя. У меня же сна не было ни в одном глазу. В какой-то момент Олер изрядно удивил меня, сказав:

— Вообще только с возрастом начинаешь понимать, насколько на самом деле ценна семья…

— Извините, мастер, — почтительно возразил ему Орис, — тут я с вами не соглашусь! Вы ведь не скажете, что мы с Элисом мало ценили семейные узы или были непочтительными?

— Не скажу, — усмехнулся Олер, — ты и твой брат были редкостными молодцами! Как же жаль!.. — он вздохнул. — Но я не об этом. Одно дело понимать, насколько важны родня, клан, Путь твоей школы — и совсем другое по-настоящему беречь свою семью — в том числе от горечи и печали! Если бы все люди понимали это, не было бы ни войн, ни сражений! Никто не шел бы на войну, зная, что его семью могут убить. Никто не убивал бы людей, по которым страдают и тоскуют. Вместо Пути воинов все шли бы Путями договора! И изобретали бы не способы убивать друг друга, а способы сделать жизнь проще и счастливее.

Орис удивленно уставился на мастера — кажется, эта утопическая мысль была для него совершенно свежей. Фиен поджал губы и склонил голову. Пауза затянулась: было видно, что Орис хочет возразить, но не считает возможным спорить со старым мастером. Тот же продолжал молчать, слегка улыбаясь.