— Стою, стою! Разрешите хоть дошагнуть, а то неустойчиво получается.

И поставил левую ногу рядом с правой.

Однако какие предосторожности ради маленького и всего лишь перворангового меня! Так и возгордиться недолго.

— Я так понимаю, ты самолично принес наш чрезвычайный займ? — спросил император.

— Увы! — сказал я. — Десять тысяч эталонов, или старых империалов, слишком немалый вес, чтобы один человек мог его унести. Пожалуй, даже Великий мастер испытал бы сложности с такой горой серебра.

— Можно взять и золото, — усмехнулся Лимарис.

— Можно и золото, — согласился я. — Но как бы то ни было, в городской резиденции Дубов и Цапель не найдется такого количества драгоценных металлов. Большую часть своих доходов мы пустили на покупку продовольствия и лекарств для людей, которые приходили к нам в час нужды. В поместье у нас есть некоторые запасы…

— Вы сидите на серебряном руднике! — взорвался Лимарис. — На мощном и богатом серебряном руднике Флитлинов!

— Увы, ваше священное величество, — я развел руками. — Не настолько богатом, как нам бы хотелось. Кроме того, по договору Школа Дуба и род Коннахов имеет право только на треть добычи. Что же касается Школы Цапли — а подразумевается, я так думаю, что наши Школы должны уплатить взносы два раза? — то у них и вовсе нет таких доходов. Тогда как содержание больницы лежит тяжким грузом на их бюджете.

— То есть вы отказываетесь исполнять свой долг? — холодно произнес император.

— Не отказываемся. Мы соберем все, что у нас есть, если нужно, распродадим имущество, но предоставим его священному величеству необходимый ему займ! Однако! — тут я позволил своему голосу стать глубже и четче, чтобы эти слова разнеслись над тренировочной площадкой. — Где это видано, чтобы в ответ на нашу лояльность и поддержку император нарушал свое слово? Где это видано, чтобы его священное величество бесчестил собственные школы и проявлял лицеприятие к своим верным слугам⁈

— Что ты несешь, Коннах⁈ — прорычал император.

— Лишь делаю выводы из ваших собственных слов и дел, — холодно сказал я. — Вы, ваше священное величество, заявили, что мы должны платить и каяться — потому что якобы меньше пострадали в двухгодичном бедствии, которое только что закончило терзать империю. Но разве это так? Разве мы пострадали меньше? Наоборот, за счет разумного распоряжения запасами и беспримерных усилий всех наших Школ и Гильдий мы помогали страждущим, больным и беглецам, ничуть не в меньшем размере, чем это делала императорская казна! И теперь за это, за всю нашу помощь и наши усилия, на нас возлагают дополнительную ношу? — я театрально, горько усмехнулся.