Именно поэтому я никогда не хотел подниматьсяслишком близко к трону! На Терре у меня был надежный прокси: все еще (не иначе, чудом!) друг детства Мишка, он же Великий магистр Ордена Хранителей Человечества Михаил Николаевич Бастрыкин — высший как бы выборный чиновник моей родины, одной из самых великих держав нашей планеты. Он почти что мне доверял, а я почти что доверял ему, что позволяло мне решать наболевшие у нас обоих проблемы под его «крышей», лишь время от времени демонстрируя ему лояльность. И то я совершенно точно знал, что старый друг в любой момент готов меня устранить, а еще периодически проверяет, не зарываюсь ли я. В общем, «держит под контролем».
Упаси Творец, мне придется делать то же самое с Гертом! Да, верность, да, лояльность, да, любовь — но при экстремально долгой жизни, которую обеспечила нам магия, при постоянно меняющемся экономическом укладе невозможно быть верным раз и навсегда, невозможно доказать лояльность вне всяких сомнений, если мозгов у тебя чуть побольше, чем у табуретки! Люди меняются, их взгляды меняются, обстоятельства меняются. А тяжесть властных полномочий провоцирует сомнения по полной. Я знал это — и это одна из причин, почему мне удавалось не обижаться на Мишку за его подозрения и проверки и даже сохранить с ним довольно теплые отношения. И уж точно я ему не завидовал. А став императором, я оказался бы в том же самом положении!
Дело ведь не только в Герте, хотя он, как маг, потенциально самый опасный, если вдруг слетит с катушек (или если слечу с катушек я). Что насчет остальных? Фиена, Фейтла, Эвина, Уорина с женой, Лелы, Ясы с мужем? Неприятно представлять, чтобы мне пришлось хотя быпланировать устранение кого-то из них — не говоря уже о том, чтобы претворять его в жизнь. Или вот моя мама… Рано или поздно она все же заведет новую семью — пусть через двадцать или тридцать лет, но заведет. Нельзя тосковать по потерянной любви бесконечно, омоложенное тело стремится жить и размножаться. Если я на тот момент буду верховным правителем, муж Тильды может стать потенциальной точкой концентрации заговора.
А Сора? Она бы точно такое напряжение не выдержала! Она и сейчас уже скатывается иногда в умонастроение «с нами Творец, казним всех, кто мешает, они все мерзавцы!», а если еще немного увеличить ношу на ее плечах… И что стало бы с нашими детьми — с Орией, со вторым, пока еще безымянным, и с теми, кто последует за ними (если последуют)? В каком положении окажется Ульн, мой потенциальный наследник? А его собственная семья, когда он через шесть-семь лет решит ее завести?