За эту несдержанность ел Паха себя поедом, ибо был при исполнении: значит, на личные, хоть сто раз справедливые чувства права не имел. Это тень на весь Корпус. И перед доком было неловко до слёз — тому пришлось накопителем воспользоваться, чтобы кретина обозничего на ноги поставить. Обоз нужно было довести до Восточного.
А как это сделать, если на семнадцать тяжко гружёных повозок только четырнадцать тирлов?
Если бы не чувство вины за импульсивность, Пахе бы и в голову не пришло экспериментировать здесь и сейчас. А тут наложилось. Желание загладить свой промах и ситуация эта патовая: с недостатком тягловой силы… Короче, все три повозки в город переместил Раш. И опять как будто шельмы ворожили. Если бы обоз следовал в столицу, а не в домой, в Восточный, Пашка бы эту идею отринул, даже недодумав. В столице он знал только одно безопасное место для выхода нгурула из подпространства — площадка перед виварием на территории дворца. А дома было как минимум три якорных площадки для парковки нгурула. И одна из них, в сквере у околотка базарной стражи, была даже охраняемой.
Коста и Ован промолчали. Скорее от шока, чем из понимания или уважения к командиру. А шок был… Благородный нгурул и телега. Но в тот момент Пашку это заботило чуть меньше, чем никак. Раш согласился выполнить просьбу дорогого друга без малейшего негатива. Какая ему разница, что транспортировать? Брёвна из дальнего леса таскал по десятку за раз. Крупногабаритную дичь с охоты таскал тушами. Теперь телегу надо? Ну, надо, так надо… Дайте только зубами поудобнее ухватиться. Раш любил быть полезным.
И перед любимым звериком Пашке тоже было неловко, потому что загонял он его нынче. Доктора туда-обратно доставил, три телеги, а следом владельцев этих телег. А потом и самого Пашку — в крепость. Это помимо боя. Одно утешение — впечатлений у вечно скучающего Раша сегодня было выше крыши.
И на этом тяжёлый день не закончился. Нужно было где-то наскрести сил на подробный доклад шефу. Благо, проходил он неформально, а в караулке за чаем. Парни дополняли, как могли. Ну и Алу послушал, не пришлось второй раз рассказывать. Особенно подробно лавэ выспрашивал про историю с повозками. Пашка понимал — почему. Это был пока смутный, но все же вариант «трудоустройства» нафнуфиков. А еще лавэ слегка успокоил парня насчёт его срыва. Не утешал и не оправдывал. Просто напомнил, как он сам сорвался на заре их знакомства. О да! Пашка помнил. Великому Попечителю показалось, что из-за неправильного приказа Пашки Тыря поранилась, и он набросился на обалдевшего землянина с кулаками.