— Маг, — растерялся апролец, — только слабый пока.

— Какой есть, — отрезал бывалый колхозник. — Пошли. Может, ты на свежую голову чего придумаешь, — и потащил парнишку к месту, где промывали пуйфинов и вымешивали готовый комбикорм. Семёныч не оставлял попыток механизировать процесс изготовления корма для нгурулов. Нужен был хотя бы один движок. Магическая тяга, ага. Навряд ли малóй чем-то поможет. Хотя, чем чёрт не шутит — все-таки артефактор.

Пашка с тоской посмотрел им вслед — он опять остался не удел. Ован поскакал проверять свои огурцы. Коста погнал проверять озеро, точнее, проследить, чтобы поднявшаяся вода не попортила инвентарь для пикника, который хранили на берегу в маленькой пещерке, приспособленной под кладовку.

— Ну и ладно! — преувеличенно бодро сказал себе Пашка. — Помогу пока деду Ажуру гролятину трепать. До ужина осталось всего — ничего. Зато я лучше всех тренирую нгурулов! Вот после ужина и займусь!

Третий день прошёл так же суетно и был испорчен, а может быть, украшен походом к Оуссам. Алу очень хотел посмотреть, как устроились земляки. Тётя Оля специально высвободила для этой цели вторую половину дня.

Если честно, Пашке к Оуссам не хотелось. Очень. Но ради Алу пошёл.

Брайка налетелела на него неожиданно, едва они вошли в широкий коридор. В засаде сидела, что ли?

В обычной своей дебильной манере попыталась кинуться на шею, кажется, даже подпрыгнула для надежности захвата. Реакцию тренированного бойца представляете, да? Пашка засёк боковым зрением резкое движение и сбил этот атакующий порыв хуком справа. Чисто на рефлексах. Не привык ещё полагаться на щиты. А ведь загодя уплотнил барьер от физических воздействий, чтобы избежать возможных прикосновений. Знал, куда идёт.

Худенькое девичье тело ляснулось о противоположную стену с неприятным гулким звуком. «Головой она треснулась, что ли?» — неприязнью подумал Пашка, который вот только-только осознал, кого ударил. Осознал и не сдвинулся с места. Как не сдвинулась с места и Ольга. Она не только не кинулась к пострадавшей девушке на помощь, она ещё и придержала за плечо Алу.

— Чего гляделками лупаешь? — спросил Пашка, не скрывая раздражения. — И не пытайся притворяться. Не так уж и сильно тебе прилетело. Не закатывай глазки, не закатывай!

— Ты. Меня. Ударил! — чего в этом возгласе было больше — гнева или изумления, и шельмы бы не определили.

— Ага, — согласился Пашка, всем видом демонстрируя глубокое удовлетворение. — Давно мечтал! А тут прям свезло — рефлексы сработали. Ты, дура, сама на бойца кинулась, сама на кулак налетела. За дурь свою и получила. Правда, маловато будет. Я бы повторил, — голос парня так и сочился издёвкой. Мук совести он явно не испытывал и извиняться не собирался.