Выручили наездники. Появились через пять минут после того, как начальник обоза тревожную сигналку активировал. Потом Фер лично каждому денежкой поклонится, помимо обычной платы. Знал ушлый купец, что наездники и их нгурулы — это сила, но что такая… Одной тройкой большущую банду татей разогнали. Пяток разбойников сдался. Кто-то сбежал. А большая часть осталась растерзанными куклами на придорожных камнях. Последнее, что Фер помнил, это тело бандита, соскальзывающего с бивня огромного медношипого нгурула. Затаился, поганец. А может, без сознания валялся, если его заклинанием вскользь шибануло. Потом уже на излёте битвы, видать, очнулся, да и пальнул из арбалета с досады. Удержался бы от злобы никчемной, остался бы жив. Нгурулы полумер не ведают.
Пашка сидел на лавочке в заветном скверике перед родным уже околотком стражников. Тихо. Раш рядом. Хорошо! Лицо стыло на почти зимнем холоде, но заговоренная тренировочно-боевая одежда имела опцию климат-контроля и грела исправно, а потому было терпимо. В помещение идти не хотелось. Ни в караулку, набитую служивыми: с ними же разговаривать придется, про нападение рассказывать. А Пашка устал. Ни в «диспетчерскую», потому как незнакомому дежурному, следящему за прохождением обоза по контрольным магическим вешкам, он уже доложился. Больше диспетчеру мешать не след, потому как обоз на тракте не один.
Да и ни к чему было в помещении оседать: он ждал с минуты на минуту вызова из лечебницы старины Оусса. С полчаса назад парень доставил туда раненого купца и теперь рассчитывал по окончании излечения быстренько-быстренько вернуть бедолагу на тракт к обозу, руководить дальше. Да и покончить уже с этой историей. Другие дела ждут. Интересненькие.
Само собой, проще было бы в лечебнице подождать. Благо, что площадка для «парковки» нгурула там имелась, а маршрут Рашу был знаком. Иногда, как сегодня, штатный док корпуса интэ Дрири был недоступен, о чём уведомил через почтовик. У медикуса-трудоголика просто закончился резерв, а рана у купчины была серьезной. Пришлось подстреленного страдальца тащить к Оуссу и, сдав больного с рук на руки, шустренько оттуда тикать.
В этот раз Пашке крупно повезло — он заметил внучку старины Оусса раньше, чем та его. Иначе от настырной Брайки-прилипалы он бы и кулаками не отмахался. Пашка в толк взять не мог, с какого бодуна эта дурища в него вцепилась. Вот и бегал от идиётки, потому что боялся сорваться и надрать беспардонной нахалке задницу. По всем правилам, а не условно. Вот прям к лавке привязал бы, юбки задрал и отлупасил по тощей жопе гибкой хворостиной. Да с оттяжечкой! Раз двадцать! Или ручонки выдернул, если та опять на шею кинется. Или уши оборвал бы. Зачем ей уши, если эта пиявка слово «нет» в упор не слышит. Так и заявила, что его, Пашку, в мужья выбрала.