— А если не хватает? — задал правильный вопрос Даль.

— Да кто как приспосабливается, — пожал плечами юный маг. — Я обычно пуговицы на камзоле разогревал посильнее, чтобы только одежду не испортить, и заставлял подогретый воздух циркулировать.

— Пуговицы? Прикольно! — вставил свой пятачок Пашка для поддержания разговора. Физику процесса он понимал, а исполнение подобного магического трюка ему в ближайшие годы не светило. Осталось только поразиться уровню владения силой этого мажонка и сделать себе зарубку: не забыть рассказать о методе своим парням. Даль Варим, самый старший из них, тоже был впечатлён.

— Ага, пуговицы, — пожалуй, впервые за всё время Алу искренне и почему-то смущённо улыбнулся. — Мне в детстве нравилось, как от пуговиц пузу тепло становилось. Мне и сейчас нравится. Поэтому я всегда стараюсь выбирать одежду с большими пуговицами или крупными металлическими украшениями. Это удобно по многим причинам.

— Видимо, тебя хорошо учили, — сказал Пашка, поощряя апрольца говорить о себе.

— Да уж! Наш клан держал небольшую частную школу-пансион с пятилетним циклом обучения.

— И тебе приходилось поддерживать высокое реноме семейного предприятия, — искренне посочувствовал Пашка.

— Так ты тоже двударный? — уточнил гвардеец заинтересованно.

— Трёх, — поправил его Алу, почему-то опять смутившись. — Еще артефактор. Собственно, в нашей школе и обучали артефакторов, а общие навыки на высоком уровне — это часть специализации. Неумелый маг не может быть хорошим артефактором.

— А ты хороший артефактор? — спросил Пашка, стараясь не пялиться в сторону кухни. Пора бы уже появиться их заказу.

— Нет! — голос Алу стал жёстким. — Мне пришлось стать хорошим бойцом.

Пашка мгновенно сбросил с себя расслабленное предвкушение гастрономического балдежа. Он крепко, по-братски сжал плечо бедолаги апрольца. Просто хотелось дать ему понять, что он не один, что все уже позади.

— Расскажи. Если хочешь, — тихо попросил он, по опыту зная, что потом станет легче.

Алу туго сглотнул и заговорил:

— Наш Дом долго держал нейтралитет. Всё-таки кланы доверяли нам своих талантливых отпрысков. И это было негласной гарантией того, что нас не тронут. Нужно быть очень сильным или очень отчаянным, чтобы вызвать на себя гнев сразу двух десятков не самых слабых кланов. А кругом шла война. Довольно вялая, но постоянная. Вожди нашего Дома понимали, что долго балансировать на кромке нейтралитета может и не получиться. Поэтому всех способных детей клана, достигших двенадцати лет, учили боёвке. Часто вместо артефакторики. Когда на нас напали в первый раз, мне было четырнадцать. Мы отбились. Взять цитадель артефакторов, которые готовы защищаться — очень непростая задачка. А потом кто-то решил, что драгоценные одарённые детишки — отличный предмет для торга в борьбе за власть. И навалились. Клан отбивался неделю. Кроме меня было еще два ходока. Мы не участвовали в боях, спешно возвращали детей их кланам, если было куда возвращать. В какой-то момент осады, когда положение стало совсем безвыходным, мне приказали выдернуть из драки нашего самого опытного артефактора. Он учавствовал в битве — манипулировал артефактами защиты и нападения.