— Зачем? — ожидаемо спросил Алу.

— А зачем у тебя на родине война?

— За власть…

— Ну вот… Кстати, тот, кто организовал травлю землян и поддерживал ее десятилетиями, был среди казнённых за покушение на монарших близнецов.

— Откуда тебе это знать? — вспылил гвардеец. — Я тебе не верю!

— Задолбал! Да не верь! Мне наср… бесконечно всё равно, — пожал широкими плечами наездник. — И голос на меня не поднимай, гвардеец! Я это всё для Алу говорил. А ты радуйся, что тебе послушать дозволили.

— Дозволили? Я аристократ! Я…

— А я русский! — Пашка неуловимым движением заступил Далю дорогу. У Алу только длинные волосы порывом ветра колыхнуло. — Мы своих аристократов, чтоб ты знал, еще сто лет назад на фонарных столбах развесили. Почти всех, кто не сбежал! Прямо за их аристократические шейки! Чтоб жизнь народу не отравляли! Усёк? И если я сейчас захочу, то ты, ар-ристократик, пойдёшь на пять шагов сзади, как и положено сопровождающему лицу. Понял?

Даль смотрел на нирмат, который наглый землянин демонстративно поднёс к его носу, и понимал: прикажет Мартун, и он, как прислуга, пойдёт сзади. Не посмеет ослушаться. А ещё он понимал, что действительно забылся и позволил себе лишнего. Очень много лишнего. Самое обидное — хорошо же общались. И ему, Далю Вариму, в обществе этого землянина было комфортно так же, как если бы это был один из его приятелей-гвардейцев. Равный по статусу. Вот зачем, спрашивается, этот Мартун всё время напирал, что из техномира? Неужели специально провоцировал?

— Но ты же так не сделаешь? — Алу попытался сгладить острые углы. Напряжённость между этими двумя он ощущал как угрозу.

— Конечно, не сделаю, бро, — Пашка с досадой втянул воздух: напугал маленького. — Я не сволочь. И не нрекдолец. Я вообще, людей обижать не люблю. Если они, конечно, не пытаются сесть мне на голову и нагадить на макушку, — после некоторой паузы добавил он многозначительно.

Некоторое время они шагали молча. Уже виднелась ограда дворца и охраняемая калитка.

Алу пытался разложить по полочкам сказанное Павлом, но получалось у него не очень. Как он сказал? «Я не сволочь. И не нрекдолец.». Вот это Алу понимал очень хорошо. Сволочь и нрекдолец в понимании Алу были синонимами. До сих пор. Пара недель нормального отношения не смогли перевесить в сознании парня ужас предыдущих месяцев. Пока не могли. Поэтому и клятв их величествам Алу избегал. Но Павел же как-то переборол, как-то сумел отодвинуть обиды и служит…

КПП прошли без проблем. Караульные всего лишь уточнили имена и сверили со списком выходивших.