– Дами, – вскрикнула мама, подскакивая со стула.
Она наклонилась к моему лицу так близко, что я ощутил запах её сладкого парфюма. Он пах какими-то фруктами, напоминая глубокое детство, ведь я давно уже не находился так близко к родительнице. После того, как получил первую метку истинности, вообще старался избегать хоть кого-либо, чтобы оставить это в тайне. Думал само пройдёт... Наивный придурок. Прошло, только вот теперь жизненно необходимо было вернуть всё обратно и желательно поскорее, пока Элла не нашла себе кого-нибудь другого. Я же тогда жить не смогу, само существование будет лишь чертовски убогим подражанием тому.
Затем в палату вошёл врач, что-то проверял и задавал какие-то вопросы, в которые я даже не вникал, лихорадочно соображая, как же выбраться отсюда и найти истинную. Мне было похер на то, что метки не было, в любом случае Элла моя и никак иначе. Я любой ценой добьюсь её прощения, чего бы мне это не стоило.
– Куда? – тихо всхлипнула мать, когда я попытался встать и оторвать от себя непонятные трубки. – Тебе нельзя вставать, лежи, – но я никогда не слушал её, как и мои братья. – Я сказала, Дамиен, – произнесла она таким тоном, что я сразу забыл её предыдущий всхлип. – Как же вы меня достали, честное слово! – выпалила она уже громко, словно эмоции подводили её, поэтому я всё же лёг на постель обратно. Не очень-то хотелось ругаться с ней.
Я не злился на то, что отец всю жизнь пропадал на работе, а мама была настолько мягкой, что не могла даже наказывать своих сыновей. И вот во что вылилась её доброта с четырьмя парнями. Это была её черта характера, поэтому я, стиснув зубы, сказал:
– Ладно, – вздохнул, а затем потянулся к своему телефону, отмечая, что мама пристально наблюдает за моим запястьем. Она села на стул и, встретившись с моим вопросительным взглядом, улыбнулась. – Чего?
– Это, – она пальцем указала на татуировку, что была в точности набита по контуру первой метки. – Это что, Дами?
– Тебе интересно?
– Конечно, ты же мой сын, – она улыбалась так, как, казалось, никогда прежде. Чаще я видел её робкой и прячущейся от проблем за отцом или своими женскими делами. Поэтому завис на пару секунд, смотря в синие глаза. Такие же, как мои. – И, – она сглотнула, прижимая сумку к себе крепче. – Знаешь, я может не лучшая мама, но я хочу ею стать, Дами.
– А не поздно? – я усмехнулся, поправляя под головой подушку.
– Ты прав, – она опустила голову, но затем снова подняла её, смотря прямо мне в глаза. – Матей сейчас в исправительном учреждении, на него поступило много жалоб, в том числе от наших горничных. Даже от студентов вашей академии. Боже, как же так... – ей глаза наполнились влагой. Слишком поздно мама решила переживать за нас. – Его избили, ох. Ты бы видел его, Дами, это ужасно.