Чёрт, чёрт, чёрт!
Я сжала кулаки и стала топать одной ногой в такт своему сердцебиению. Мысли кипели, метались в голове, не приходя к одному какому-нибудь решению. Всё перемешалось, и я впадала в состояние бессилия. Хотелось уйти в свою комнату, залезть под одеяло и забыться во сне, слушая раскаты грома и то, как по стеклу тарабанил дождь.
Главная дверь, что вела в бальный зал, открылась, и оттуда вышел папа с какими-то двумя мужчинами. Они бы меня, возможно, не заметили, но я, сама того не осознавая, крикнула:
– Пап! – а затем подбежала к нему и, обняв, уткнулась в его грудь. Зажмурилась, сдерживая приближающие слёзы.
– Что такое, милая? – он сразу встревожился, поглаживая меня тёплой ладонью по голове. – Кто тебя обидел, Мартинес, Тревор?
Я отрицательно покачала головой.
– Это... Твоя дочь? – послышалось сбоку.
Отец не ответил тому, кто задал вопрос, он приподнял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. Казалось, что спрашивал разрешение на разоблачение моей личности, но я и так уже хотела это сделать. Показать мистеру Шарлю, что сегодня в замке стоило обратить внимание не только на Луизу. А ещё мне почему-то хотелось утереть ему нос. С одной стороны господин Лам де Вель являлся папой Дами, а с другой отцом грёбаных ублюдков Стефана и Матея.
– Пап, – прошептала я, смотря в его фиолетовые глаза. – Я хочу, чтобы ты представил меня всем.
42. Мысли
Брови отца нахмурились, он смотрел на меня несколько секунд, при этом не произнося ни слова. И тогда я не выдержала, ведь мне безумно хотелось зайти в зал и объявить о себе. Показать Дами, что вот она – я! Принцесса страны!
– Пап, можно? – спросила в нетерпении, даже губу закусила, поскольку боялась, что теперь уже поздно, и отец откажет мне, ссылаясь на следующий бал. А мне, почему-то, было необходимым сделать это прямо сейчас. Тогда, когда чувства оголены настолько, что нет сил терпеть. Желание пойти к Дами и коснуться его стало таким сильным, из-за чего я заскулила: – Пожалуйста...
Чёрт! Это было совсем ужасно. Вот так вести себя при незнакомых мужчинах, что, вероятно, являлись партнёрами папы. Но... Твою мать, меня наизнанку выкручивало. Казалось, я упускала что-то очень важное, и, если не сделаю того, к чему тянется болезненное сердце, то всё пропадёт! Весь грёбаный смысл жизни!
Когда я уже сидела в своей комнате, где мне делали причёску и макияж, то немного успокоилась. И всё благодаря чаю, что мне принесла Лиса́. Папа был рад, что я согласилась и даже сама проявила желание, но войти в бальный зал не дал. Я ведь после его кивка поспешила туда и даже дверь успела открыть, только он остановил меня. Конечно, на мне ведь был велюровый костюм и пучок на голове, и это никак не подходило нашему балу, а я и не подумала об этом в тот момент.