– Дамиен... – я сказала это так, словно давилась воздухом.
– Элла, – он перебил меня, наклоняясь к лицу в непозволительной близости.
22. Притяжение
– Прости меня, – прошептал истинный в мои губы, которые я от страха поджала. Меня ведь никто никогда не целовал, и эта наша близость лицом к лицу зарождала внутри меня бурю эмоций. От страха до неожиданного трепета. Интерес почувствовать чужие губы поселился в голове, но стоило вспомнить, что передо мной тот, кого я ненавидела больше всего на свете, как я резко отвернула голову, упирая руки в плечи Дамиена.
– Слезь, – мой голос стал хриплым.
Но он не послушал. Наоборот, придавил меня к мягкому песку всем телом, давая почувствовать его тяжесть. Дамиен был по сравнению со мной огромным, состоящим сплошь из мышц, а ещё высоким и крепким. В общем, тяжёлым.
– Пожалуйста, сладкая, – он потёрся носом о мою щеку, я же поперхнулась слюной, после чего начала громко кашлять. Так, что из моих глаз брызнули слёзы.
Этот ненормальный истинный повернул меня на бок и принялся хлопать по спине, пока я, казалось, умирала. А всё потому, что он назвал меня так – сладкой. Это мало того было странным, так ещё и из его уст звучало слишком ужасно.
Я долго откашливалась, Дамиен же принялся гладить меня по спине и поправлять волосы. Его нахождение рядом меня будоражило. Метка близости давала знать о себе вновь появившимся притяжением, как и в прошлый раз – два месяца назад. Кожа пылала от, вроде бы, неприятных прикосновений. Странные ощущения, от которых немного кружилась голова.
– С чего ты взял, что я сладкая? Зачем так говоришь мне? – сипло спросила, отбрасывая от себя руки истинного. – И отпусти меня, наконец!
Он рассмеялся, сажая меня на свои колени, стискивая в горячих руках за талию. Спиной я упиралась в его торс, а кожу на шее щекотали волосы Дамиена.
– А разве нет? Уверен, что на вкус ты очень сладкая, Элла, – прошептал он мне прямо в ухо, из-за чего по коже рассыпались мурашки.
Все чувства обострились, сердце снова болело от понимания того, что его определённо предадут, как и всегда. И сделает это он. А разум твердил избавиться от метки, чтобы не обречь себя на ту участь, которую я уже проходила. Избавиться в этот раз навсегда и не принимать незнакомые напитки из чужих рук.
Мистер Леви... Я ненавидела его сейчас также, как и его ублюдочного братца. У Лам де Ведь быть подонками – это семейное.
– Ты никогда этого не узнаешь, – прошептала тихо, ерзая на коленях истинного. – И отпусти меня, – прошипела, поворачивая голову в его сторону.
Он улыбался. Ветер трепал его тёмные волосы, синие глаза блестели. Дамиен казался счастливым и... милым.