– Помнишь Эллу из детского лагеря? – зачем-то спросил я, когда поняв, что долго стоял без дела, наконец-то, уселся на один из тренажёров.
На самом деле, сказав это, я знал, что брат проигнорирует меня. Как в детстве и когда он вернулся из лечебницы. Не проронил ни слова в мой адрес. Как, впрочем, и с двойней.
Я выдохнул, и принялся делать упражнение. Старался отвлечься, но в тоже время периодически глядел на метку, что вибрировала и не исчезала. Доставляла мне невыносимую боль, скручивала внутренности в прочный жгут, а также моё возбуждение не проходило ни на минуту. Всё время перед глазами вспыхивали картинки, где эта сука лежала на столе. И её кожа бархатная... Я старался не трогать её лишний раз в том помещении, но всё же не удержался, пару раз прикоснулся к её оголённым бёдрам.
– Блять... Как же она бесит, – прекратил заниматься и устало прикрыл глаза. Был вымотан, ведь не ел ни черта и не спал всю ночь. Ладно хоть похмелья не было. Сбил режим из-за грёбаного притяжения к мерзкой дряни.
Я, вообще, думал перерос. Тогда, после лагеря я едва смог не зацикливаться на одной, но сейчас всё повторялось. И даже стало хуже после того, как трахнул её. А как она плакала... Разрывала сердце второй раз. Тогда я не смог оставить всё на самотёк и наказал её обидчиков. Это было после того, как её забрали из лагеря. Правда потом пожалел. Воспоминания о том, что она думала по отношению ко мне, ломали меня несколько месяцев. А всё благодаря проклятой метки истинности. Это она связывала нас.
Сейчас же её обидчиком был я.
– Помню, – вдруг произнёс Леви, чем знатно удивил.
Я приоткрыл глаза и повернул голову в его сторону.
– Ты узнал её? – спросил, прищурившись.
Брат кивнул, переставая качать пресс. Лежал и смотрел в потолок.
– Ты лишил меня служанки из-за того, что случилось в детстве? – задал он вопрос в ответ. Не смотрел в мою сторону, и я отвернулся.
– Она не заслужила находиться в этом доме, – сказал и вышел из тренажёрного зала, громко хлопнув дверью.
А ведь слова брата и стали той причиной, почему я не пошёл поговорить с Эллой сам. Слова того, кто в силу своей особенности не умел врать и говорил то, что видел вокруг.
10. От лица Дамиена
Я снова задумался. Казалось бы, мы выросли, так какого чёрта я вспоминаю мелкую девчонку, что повела себя подобным образом? Размазала мои детские чувства в хламину! Но самым отвратительным было то, что даже будучи взрослой она играла. Делала вид, что ничего не знает, не понимает. Лицемерка...
Меня выдернул из удушающих мыслей звонок телефона. Вплыв в реальность, заметил, что до сих пор стоял у двери в тренажёрный зал. Кинул взгляд на запястье, где чётко отображался рисунок, что связывал меня со стервой. Она так и не свела её... Какая же мразь...