Я давно понял, что никакая метка не привязывала меня к Элле, ещё тогда, после первого удаления. Я страдал, как последняя тряпка, убиваясь от желания быть с ней, хотя до этого многие годы чувства заглушала ненависть. Казалось, что я сам надумывал куда больше, чтобы в мыслях девчонка из прошлого оставалась паршивой сукой и стервой. И так погряз в этом во всём, что сейчас распадался от бессилия на атомы. Не мог собрать себя в кучу и жить дальше.
День, второй, третий. Я давно понял, что Элла внесла меня в чёрный список, но продолжал жать зелёную кнопку, слушая одну и туже фразу. Помешанный кретин. В те минуты, когда было совсем невыносимо, я требовал телефоны одногруппников, но истинная не брала трубки. Игнорировала, словно наверняка знала, кто по ту сторону смартфона, закапывала всё глубже и глубже. А я уже не сопротивлялся, готов был ползать перед ней на коленях, даже... Чёрт, я пообещал сам себе сделать это при первой же возможности.
Тряпка.
Разве бывает такая любовь? Любовь... Я любил эту светловолосую девушку, любил её всю от пяток до макушки, желал лишь её нежное тело и влажные тёплые поцелуи. Её милый голос, нахмуренные брови при гневе и даже то, как она пыхтела после того, как невольно забрала меня со спортивной площадки. Я шёл за ней следом с удовольствием, хоть и пришлось потом отрабатывать прогул. Чёрт с ним.
– Ты полетишь со мной, на тебя смотреть тошно, – поставил меня перед фактом Мартинес, когда наступили выходные.
– Я не могу. И не хочу, – ответил я, когда лежал на скамейке в парке академии и пытался рукой отодвинуть первого принца, чтобы он не загораживал мне солнечный свет. Настроение поменялось на сто восемьдесят градусов. Теперь мне хотелось тепла, каким бы оно не было.
– Можешь, – твёрдо произнёс друг, перехватывая мою руку. – Второму курсу было дано разрешение покинуть территорию на выходных. Сходим в клуб, успокоишься.
– Ты разве не видишь? Я самый спокойный.
31. Подарок
– Я так соскучилась, – прошептала я, когда мы с Натали отстранились друг от друга.
Она кивнула и вновь крепко сжала меня в объятиях. Краем глаза я увидела, что за нами в этот момент наблюдал садовник Руди. Он улыбался, кажется, проникся счастьем своей дочери, что также, как и я, раньше не имела истинных друзей.
Ей ведь завидовали всё детство, зная, что Натали жила в замке с отцом. В домике для обслуживающего персонала, из-за чего в школе у неё сначала имелось множество подруг, которые в итоге говорили за её спиной гадости. Натали лично услышала про себя много неприятного и тогда поняла, что нужна людям лишь из-за выгоды.