– Спасибо, – я обняла его. – Не пойду на бал, не хочу. Попроси, пожалуйста, Лису приготовить мне перекусить.
– Хорошо. Сейчас всё уже подготовлено для приёма гостей, так что думаю, Лиса свободна. И, Нора, ты себя как чувствуешь, не заболела? – он коснулся моего лба рукой, проверяя температуру.
– Всё отлично, может из-за погоды немного голова болит. Пройдёт скоро.
Габри ушёл, после чего я приняла душ и переоделась в тонкий велюровый костюм цвета пыльной розы – кофта и штаны. Вообще, я его редко носила, ведь купила летом, когда было особенно жарко, но сейчас, смотря в окно, где сверкали, не переставая, молнии и грохотал гром, приятная ткань как нельзя подходила и придавала теплоты. И телу и душе. Я высушила волосы и собрала их в небрежную шишку, чтобы они не мешались при приёме пищи.
Мы с Тревором встретились по пути в кухню. Оказалось, что и брату Лиса́ приготовила ужин, ведь он приехал немногим раньше, чем меня разбудил Габриель.
– Сестрёнка, – произнёс он с прищуренным взглядом, стоило мне увидеть его. – И где же ты была утром, даже не рассказав мне. Мартинесу сказала, что останешься в академии, да и помниться ты не собиралась представляться принцессой, – он подошёл вплотную, заглядывая при этом в мои глаза, которые так сильно желали скрыть правду, только вместо этого лишь шире распахивались и бегали по широкому коридору, боясь расстроить брата враньём.
– Я...
– Ты, Нора. Давай поужинаем, а после ты мне расскажешь, что там у тебя за секреты, – близнец взял меня за руку и повёл в кухню, я же выдохнула от облегчения, хотя бы на время приёма пищи, ведь чувствовала, что после этого придётся рассказать брату правду. Мы не чужие люди, а самые-самые родные. Королевские близнецы, тем более без Натали мне и правда было тяжело переживать свои же странные эмоции.
38. От лица Дамиена
Я очнулся в больничной палате. Об этом говорили пищащие приборы и обстановка в целом. Рядом на стуле сидела мама. Её брови были нахмурены и смотрела она прямо в окно, при этом прижимая к себе женскую сумку. Вид лица отчаянный, казалось, что она грустила уже долгое время. И я сразу понял в чём дело. Воспоминания того, как я наносил удары ублюдочному Матею, отпечатались в мозгу навсегда, ведь это было моим самым сильным желанием, которое я тогда, наконец-то, осуществил. Вложил всю свою силу в кулаки, которые долго чесались на братьев. Жаль только, что до Стефана не добрался.
И первое, что я сделал после пробуждения – улыбнулся. Улыбка, мать вашу, растянула мои губы, хотя в голове и били молотом по мозгам, будя отчётливую боль.