– Мистер Леви пугает меня... Это правда... Его внешность... И то... Как он смотрит... – я говорила тихо и медленно, пока мы продолжали стоять недалеко от крыльца корпуса для парней. Сглатывала после каждого слова, смотря на тротуарную плитку под ногами, а иногда и на контейнер с сочным мясом. Избегала почему-то взгляда Тревора, чувствуя, что он напряжён. А ведь это лишь частичка моего рассказа, и то – самая поверхностная. И, в общем-то, не принёсшая мне значимой боли.
Я замолчала на некоторое время, собираясь с мыслями. Хотела произнести пару слов. Про истинность с Дамиеном. Брат ведь уже знал, что мы с четвёртым сыном познакомились в лагере. Не хотелось сразу пугать брата безумными ублюдками, что потешались надо мной. И если Дамиен меня просто ненавидел и показывал это, то они развлекались моим уязвимым положением.
– Какого чёрта ты так говоришь! – пропищала я в отчаянье, не понимая того, что бушевало внутри меня. А именно то, что я позволила себе мысленно упомянуть что-то вроде оправдания в сторону друга детства.
Его я ненавидела больше всех! Самый ужасный! Он не потешался надо мной, как его братья. Он растоптал нашу детскую дружбу, моё сердце и душу! Грёбаный подонок!
– Нора...
– Это я не тебе, – прошептала я и посмотрела на брата, улыбнувшись на миг уголками губ, только вот мой взгляд наверняка говорил за меня. – Прости, – я нахмурилась, сбрасывая все чувства и собираясь выпалить всё, что меня действительно тревожило моментами. Так будет правильно, учитывая, что всё они тут учатся. А Дамиен и вовсе друг Мартинеса. – Дамиен, он...
– Тревор! – голос старшего брата заставил меня вздрогнуть, поскольку прозвучал неожиданно и слишком громко.
Я подняла снова взгляд на близнеца, что с мрачным выражением смотрел на Мартинеса. Он кивнул ему, а после перевёл взгляд на меня.
– Он подождёт. Продолжай, – его тон прозвучал совсем не как раньше. И я, естественно, понимала почему. То, что я сейчас испытывала внутри, было довольно печально. И Тревор чувствовал это.
Я отрицательно покачала головой.
– Это... Это не быстро. Я подожду, – мы смотрели друг другу в глаза. Я видела в зрачках брата темноту, которой там раньше не было. Сейчас я была как на ладони в плане внутренних эмоций. Меня лихорадило не столько от того, что я когда-то пережила, сколько от того, что почувствует за меня брат. Особенно за то, что сделал Дамиен. И в особенности, когда об этом узнает Мартинес. А ведь я не сомневалась, что он узнает. Возможно, ещё и отругает меня за молчание. Хотя даже не «возможно», а точно.