Прикрыв глаза, я облокотила голову на спинку кожаного кресла. Старалась отвлечься, но острая боль пронзила меня так, что я хотела раствориться. Лишь ремни на моих руках держали, не давая сбежать отсюда. Это, казалось, было в тысячу раз больнее, чем прежде. Больнее, чем всё то, что причинил мне Дамиен со своими братьями. Я кричала в агонии, будто меня сжигали заживо в этот момент, а слёзы, не переставая, лились из глаз, вводя в состояние бессилия и жажды исчезнуть из этого мира. Всё это длилось некоторое время, но, определённо, дольше, чем пару месяцев назад. Мощнее, жестче и обиднее.
Я упала в обморок. Тело и разум не выдержали этой грёбаной процедуры, отправили в нокаут. Мне порядком надоело то состояние, в которое я каждый раз попадала. Эта беспомощность, апатия, разбитость. Мне хватило этого всего в прошлой жизни, где я выживала вместе с Габри, пыталась подработать и хоть немного насладиться существованием.
Но истинность... Она словно по пятам гналась за мной и пыталась утянуть на дно, где обитал лишь мрак и уныние. И я не планировала сдаваться. Не желала дать ей шанс уничтожить меня. Ни за что!
– Вы меня слышите?
Как сквозь пелену, я услышала голос женщины, что проводила болезненную процедуру с моей рукой. Она звала меня, вытягивала из тьмы наружу, невидимой ниточкой хватая мой заблудившийся разум. Запах спирта, что проник в ноздри, отрезвил в мгновение, из-за чего я сначала чихнула, а после распахнула тяжёлые веки.
Я лежала на кушетке в том же кабинете, но зрение подводило. Лицо врача расплывалось, на виски жутко давила тупая боль. В горле и вовсе пересохло так, что я была не в силах произнести ни слова.
– Как вы себя чувствуете? Нориэлла? Вы слышите меня?
Она что-то говорила, чем делала только хуже, мне ведь хотелось абсолютной тишины, чтобы прийти в себя. Постепенно, а не разом, как скорее всего хотела врач. Клеточка за клеточкой приходила в норму, пока я равномерно дышала, стараясь не сбиться с ритма. Больно уже не было, но я ощущала себя так, будто пробежала несколько марафонов подряд.
– Нориэлла, вы слышите меня?
– Да, – прохрипела я в ответ, лишь бы женщина больше ничего не говорила.
– Извините, я вас не предупредила, – уже тише произнесла она. А я даже не напряглась от её слов, совсем не до этого было в моём-то состоянии. – Я очень надеюсь, что ваш выбор был обдуманным, – она сделала паузу. – Поскольку... в третий раз удалять метку истинности запрещено. Вы понимаете меня? Это может быть смертельно опасно.
Я закивала, радуясь тому, что теперь имела невероятно мощный стимул не принимать угощения из чужих рук.