Громила коротко и зло усмехнулся.

— И сейчас не пойдём.

Он посмотрел на меня. Ждал, видимо, что я кивну. И по-своему был абсолютно прав.

Пахло от всего этого скверно. Очень скверно.

Латиф помог нам. Это факт. Вывел на кусты Эфедры. Ишака тоже не выдумал. Но «раненый друг» — вот тут уже начиналась территория, где любой шаг мог привести не туда.

Я смотрел на Латифа и думал.

Если бы хотел завести нас в беду, мог бы сделать это раньше. На подъёме. На открытом склоне. Где угодно. Но не завел. Значит ли это, что и сейчас не врёт? Ничего это не значит. Просто усложняет дело.

С другой стороны, если там и правда раненый, а мы уйдём, то потом уже не узнаем ничего. Ни кто он. Ни что тут вообще происходит. Ни почему местный с ним возится.

А главное — Латиф говорил не как человек, который хочет заманить, а как тот, кого прижало по-настоящему.

— Далеко? — спросил я.

Громила выдохнул так, будто я его лично предал.

Латиф мгновенно ожил.

— Нет. Совсем нет. Вон за тем уступом. В ложбине. Там тень. Там вода рядом. Полчаса, не больше.

— Оружие у него есть? — спросил я.

Латиф помедлил всего на удар сердца.

— Не знаю, — сказал он.

Соврал. Или не договорил. Это было видно.

— Вот! — вскинулся Громила. — Слышали? Уже врёт.

— Я не вру, — быстро сказал Латиф. — Я просто не знаю. Он ранен. Ему не до оружия.

— А нам, значит, до него… — начал было Громила

Я поднял руку, и Громила осёкся.

— Идём, — сказал я. — Но по-моему.

Латиф закивал быстро, охотно.

— Конечно. Конечно.

Громила смотрел на меня так, будто хотел вцепиться в рукав и дотащить обратно вниз силой.

— Товарищ прапорщик…

— Он уже помог, — сказал я негромко, не глядя на него. — Показал, где кусты растут. Значит, пока смысла нас топить у него не нет. Пойдём, посмотрим. Если здесь что-то не так, на заставе должны знать об этом.

— А если не успеем уйти? — так же тихо спросил Громила.

— Тогда будем работать.

Он помолчал. Сжал зубы. Потом коротко кивнул.

— Понял.

Я сам не чувствовал себя спокойным. Наоборот. Всё внутри уже было собрано, как перед входом в тёмный, не знакомый лес. Чутье говорило: здесь опасно. Но это была не холостая тревога. Там впереди и правда могло ждать что-то нехорошее.

— Идёшь первый, — сказал я Латифу.

— Хорошо.

— Один шаг в сторону, и стреляю без предупреждения.

Латив быстро оглянулся через плечо. Улыбка вернулась, но стала уже какой-то нервной.

— Хорошо, шурави-брат. Я не дурак.

— Это мы ещё посмотрим.

Дальше шли иначе.

Не как раньше, когда просто искали куст по склонам. Теперь уже в полной тишине. Латиф впереди, чуть согнувшись, вел ишака за верёвку. Я за ним в нескольких шагах. Громила — правее и чуть сзади, так, чтобы видеть и его, и меня, и фланг.