Куча всяких бумаг была адресована генералу Куприну. Секретом для нас с Василием они не являлись, но лично у меня к ним не было никакого интереса. Он будет руководителем нашей миссии наравне с генералом Черновым, на которого Государь возложил все военные вопросы экспедиции.

Несмотря на нашу малочисленность, вполне возможно, что непосредственное освобождение наших соотечественников ляжет на наши плечи. И вне всякого сомнения пленников окажется намного больше, чем мы предполагаем. И вот тут-то в дело должен будет вступить генерал Куприн. Государь открытым текстом написал, что наша задача разыскать и освободить не только господ офицеров, но и максимально всех православных, оказавшихся в неволе в Египте.

— Задача не из легких, — заметил Дмитрий Васильевич, просматривая инструкции. — Государь требует найти всех. Всех православных в египетском плену.

— А их там, по вашему мнению, сколько может быть? — поинтересовался Василий.

— Тысячи, — коротко ответил генерал, — и в этом никто не сомневается. Наверняка особенно много женщин, которые продолжают быть украшением гаремов всех этих многочисленных восточных владык и их приспешников.

Как эту проблему будет решать Дмитрий Васильевич, я даже не представляю.

Еще были карты, какие-то схемы и планы. Они у меня даже почему-то вызвали отвращение. И я даже не собираюсь любопытствовать, что это такое, когда понадобится, тогда и буду в них вникать.

В Сосновке дым стоял коромыслом, когда мы приехали из Торопова. Женский персонал имения и все приехавшие гости готовились к крестинам. К моему удивлению, из Калуги уже успел приехать полковник Дитрих и принимал деятельное участие в подготовке.

С Дмитрием Васильевичем полковник Дитрих друг друга поприветствовали как добрые старые знакомые, и это меня совершенно не удивило. Странным выглядело бы противоположное.

— Дмитрий Васильевич! Сколько лет, сколько зим! — воскликнул Дитрих, тепло пожимая руку генералу.

— Карл Оскарович, рад видеть вас в добром здравии, — ответил тот с улыбкой.

В крестинах в двадцать первом веке я участвовал и не раз. И мне было очень интересно, насколько они сейчас отличаются от знакомых мне. Оказалось, что практически один в один, только, наверное, немного другой текст молитв. Я внезапно понял, что в покинутом мною времени о здравии императора никто не молится.

Анна была, наверное, абсолютно счастлива в тот момент, когда нашу девочку на руки взяла Софья Павловна. Это была её мечта, чтобы крестной матерью нашей девочки стала её подруга.

По возвращении из храма Степан доложил мне, что к очередному дальнему походу всё и все готовы. Как говорится: кони напоены, хлопцы готовы. Я еще раз проверил нашу подготовку сам и согласился со Степаном: в очередной поход можно выступать в любую минуту.