— А почему Всеслав? Что в нём необычного?

— Неисповедимы пути Господни, — пожал отец Доминик. — Видит Бог, это был не самый достойный герцог из земель Руси.

— Чем он правил?

— Полоцком, что ныне под рукой Короля нашего Сигизмунда.

— Продолжай.

— Правил он долго. Более полувека. Пишут, что при нём Полоцк и окрестные земли расцвели. Но в то же самое время пишут, будто бы Всеслав был сыном ведьмы и сам практиковал чародейство. Умел оборачиваться волком.

Игнатий поднял взгляд на Доминика и, пожевав губами, спросил:

— Сейчас тоже?

— Не знаю. Но его с волками многое связывает. Он поднял на свой герб голову белого оскаленного волка на кровавом поле. Кроме того, худят слухи, будто бы он поставил волков охранять свою вотчину.

— Интересно… очень интересно… — хмыкнул Игнатий, на гербе которого тоже красовался волк, только чёрный. Точнее, два волка, собравшихся вокруг котла.

— Эта их ересь открывает очень большие возможности для…

— Строго говоря, Ориген писал о другом, — перебил его Игнатий. — В его учении душа после смерти очищается и рождается вновь, чтобы прожить ещё одну жизнь. А потом ещё, и ещё, и ещё. Причём каждая жизнь — с чистого листа, без воспоминаний о предыдущих. Воскрешение же именно Всеслава, почившего несколько веков назад, служит прекрасным опровержением учения Оригена. Ведь воскрес Всеслав, а не кто-то, кем он стал.

— Но… — хотел возразить отец Доминик, однако Игнатий поднял руку, вновь остановив его.

— Кроме того, воскрешение столь неоднозначной персоны служит прекрасным доказательством существования Чистилища. Ведь из Ада и Рая до Страшного суда пути нет. А его выпустили. И дали шанс исправиться. Откуда?

— Но он воскрес!

— Мы знаем множество воскресших в древние времена.

— Но как⁈ Как он мог воскреснуть⁈

— Друг мой, не нужно недооценивать силу общей истовой молитвы, да ещё обращённой к справедливому, доброму делу.

— Отец Игнатий, но он же воскрес не в своём теле.

— Неисповедимы пути Господни, — пожал тот плечами. — Возможно, это единственный способ воскрешения давно усопшего, дабы не нарушать Слово Божье о Страшном суде. Ибо только во время Страшного суда все почившие восстанут в телах своих, даже если те обратились в прах.

Отец Доминик завис, переваривая эти слова.

— Я думаю, что нашим братьям в Польше и Литве нужно постараться подтолкнуть схизматиков к признанию этого юноши воскресшим Всеславом Брячиславовичем. И, как только схизматики это сделают, начать переговоры о признании догмата о Чистилище.

— Да, — кивнул брат Доминик.

— Ступай, — произнёс Игнатий. — И помни. Наша цель не в уязвлении тех или иных людей. В этом нет ни правды, ни смысла, ни чести. Наша цель — спасение душ как можно большего числа людей. И если мы сможем наставить на путь истинный схизматиков, мы должны это сделать.