— А за что их любить?

— Ну… — как-то даже растерялся Государь, не зная, что ответить. — А не любить их за что?

— Так они суть проклятие державное. Без них нельзя, ибо нужны, а с ними тошно. Первый Рим, он ведь как пал? Бояре всё никак нажраться не могли, из-за чего Рим последние несколько веков своего существования находился в практически непрерывной гражданской войне. В смуте, то есть из-за их интриг и грызни, Рим настолько ослабел, что его сумели завоевать даже голодранцы и дикари.

— А второй Рим? — подавшись вперёд, спросил Иоанн Васильевич, тоном заговорщика.

— Так то же самое. Если взять всё время его существования да поделить на количество бунтов и переворотов, то получится, что в Царьграде каждые пятнадцать лет шёл незаконный захват власти. То воевода бунт поднимет, то соратник ядом напоит, то друг кинжал в храме на службе в спину вонзит. И это успешные бунты. Про неудачные попытки и говорить нечего, по нескольку раз в году. Во втором Риме у Царя земля под ногами горела. И думать ему приходилось не о том, как землю преумножать да устраивать, а как выжить в этом аду. Не всю жизнь. Пёс с ней. А хотя бы год ещё протянуть…

— И откуда ты сие ведаешь? Опять, небось, слышал?

— Так и есть. Слышал.

— От скоморохов, мню?

— От тебя ничего не скрыть.

— И ты всё ещё настаиваешь на том, что ты Андрей? — лукаво прищурившись, спросил Царь.

— Настаиваю, Государь. Андрей сын Прохора из Тулы, — невозмутимо ответил парень.

— А как же слухи? Другой бы на твоём месте согласился, а ты вон — ломаешься.

— Так другой пусть и соглашается, — пожал Андрей плечами. — Чай, дураков на Руси ещё лет на триста припасено.

— Дураков? А при чём здесь они?

— Старые люди сказывали, будто бы сдуру можно и хрен сломать, ежели умеючи. Но те, кто умеет, уже не спешит это проверять. И даже тот, кто не умеет, а ведает, чем это грозит, тоже осторожничает. Если бы я не знал, с каким дерьмом там, в столице, придётся иметь дело, то, может, и согласился бы. А так… Нет, Государь. Мне этого добра и даром не надо. Даже если денег ещё сверху заплатят. Много. Всё одно — не надо. Это ты — Царь. Тебе и чистить эту высокородную выгребную яму, творя Сизифов труд, ибо сколько не удали дерьма, столько же и прибудет тотчас же. Ибо сие есть бремя власти. Твой крест. Я же хочу держаться подальше и от бояр, и от столицы. Сам видишь, человек я маленький. Мне можно такую роскошь себе позволить.

— Можно ему… — раздражённо фыркнул Иоанн Васильевич.

Помолчали.

— А тут чем займёшься? — после долгой паузы спросил Царь.

— Службу тебе служить буду, — пожал плечами парень. — Полк крепить. Оборону ставить. Татар гонять, от Москвы отваживая.