— Я твой родич! А они — нет. Примирись!

— Вот долги воинам своим простят — примирюсь. Так им и передай!

— Но это невозможно!

— Ты поведёшь мой табун, взятый на саблю, в Тулу? — спросил Андрей, прекращая бессмысленный спор. — Я и мы все тут, — он обвёл рукой своих воинов, — жертвуем товариществу нашему взятое в бою. Откажешь нам в просьбе?

— Проклятье! — прорычал Данила. — Нет! Нет! Не откажу.

Андрей победно улыбнулся. Ведь фактически он поставил Данилу этим вопросом перед выбором, на чьей стороне он будет в этом конфликте.

Если бы он отказался, то остался бы формально на стороне полковых старшин. Но он согласился, через что явно спозиционировал себя как сторонника Андрея. Даниле очень не хотелось вступать в открытый конфликт с теми, кто много лет держал полк и заправлял в нём всем на фоне сменяющегося калейдоскопа воевод. Но выгоды от сотрудничества с мужем племянницы были вот они, и они манили… слишком манили…

Да и вообще — не каждый мог выехать вот так и почти сразу знатно разжиться трофеями. Он ведь, получается, кошмарил тех, кто кошмарил Тулу. В чистом поле. И тут у любого возникли бы мысли об удачливости и том, на чьей стороне Бог…

Марфа тоже на реку прибежала, сразу как подтвердилось, что это точно её муж.

— Ты как? — тихо спросила она, когда перебралась на левый берег реки, и муж её обнял, отведя в сторонку.

— Терпимо. А у тебя как дела? Сын как?

— Предсказуемо. Ест, спит, срёт и орёт. Всё, как и положено малышу.

— А как же деуринизация?

— С этим у него тоже всё в полном порядке, — хмыкнула Марфа.

— Дядя не обижал?

— Да куда там, — фыркнула она. — Попытался как-то уму-разуму поучить. Так я вспылила и нарычала на него. И всё. Как бабка отшептала. Только смотрит странно как-то.

— Он тебе новые слухи уже рассказал?

— Нет. Что за слухи?

Андрей вздохнул и начал просвещать свою супругу, лицо которой с каждой услышанной фразой приобретало всё более ошарашенный вид.

— Это что же получается?

— Жопа получается. Полная. И она вот-вот надо мной разверзнется.

— Над нами.

— Тебя-то, может, не тронут.

— Без тебя? — выгнула она бровь. — Может быть, я плохо разбираюсь в людях, но то, с какой прытью дядя завладел имуществом отца, многое о нём говорит. Без тебя он загонит меня на кухню или прибьёт тихо, став опекуном нашего сына. Ведь он наследник вотчины. И будет здесь всем распоряжаться. Так что если мы и пойдём ко дну, то в обнимку.

— Ты боишься его?

— Я боюсь за тебя. За нас.

— Ты не ответила на вопрос.

— Если он позволит себе лишнее, то я убью его. Ножом можно не достать, но яд достанет всегда. Я помню, как надо мной издевались. И я не прощу себе, если придётся пройти через это снова.