— На что именно смотреть-то? — уточнил Виктор Вениаминович, не до конца понимая, что собеседник имеет в виду.

— Стены, асфальт, сквер, — пояснил Эдик, поочерёдно ткнув пальцем в объекты, которые называл.

— Ох, ёпрст… — отозвался Колян, увидевший изменения первым.

По стенам Дома Советов, щербатым от пулевых попаданий, разрасталась махровая… плесень не плесень, лишайник не лишайник, мох не мох… короче, какая-то мохнатая гадость. Швы между уцелевшими гранитными плитками сочились слизью цвета спелого баклажана. Проломы и трещины от снарядных разрывов прорастали тонкими фиалковыми лианами, мерзкими даже на вид. От купола зигзагами змеились толстые трещины, асфальт вспучило, словно под ним прорастали корни мощного дерева. Посветлу было не разглядеть, но если присмотреться, то можно увидеть слабое сияние, вырывающееся из-под земли. Опалённые остовы деревьев в сожжённом скверике приобрели пурпурный оттенок и поросли уродливыми наростами, тоже насыщенно-фиолетовыми.

— И что всё это значит? — повернулся полковник к Эдику с закономерным вопросом.

— Шабыттандыру-Айдас, — коротко ответил тот, как будто это всё объясняло.

— Шабыттандыру что? — ошарашенно вылупился полковник. — Эддард, ты меня сейчас лучше не зли. Говори на человеческом языке.

Эдик сокрушённо вздохнул и принялся объяснять на общедоступном.

— Этих чуваков называют Осквернителями или Погонщиками Скверны. Очень крутые парни. Они там, — он неопределённо мотнул головой, подразумевая мир Аркенсейла и все срезы реальности-времени, связанные портальными проявлениями. — Захватывают целые миры, подчиняют себе аборигенов и могут управлять порталами. Сейчас вот, похоже, до нас добрались. В смысле, до Земли.

— За что тебе отдельное спасибо, — не сдержал язвительного замечания полковник и подарил собеседнику выразительный взгляд.

— Опять ты начинаешь, Вить? Ты же сам знаешь, что я такая же жертва обстоятельств, как и ты, и все здесь, — скривился в недовольной гримасе Эдик и неожиданно для самого себя разозлился. — Если такой умный, хрена ли я тебе что-то рассказываю? Сам разбирайся, ты же тут главный!

— Ладно, Эддард, не горячись, — примирительно протянул Виктор Вениаминович. — Вырвалось. Сам понимаешь, нервы.

— У одного тебя нервы… — недовольно буркнул Эдик, но всё же продолжил рассказ: — Так вот, стратегия у них такая. Прежде чем начать захват, они устраивают себе плацдарм, с которого начинают. Называется он Шаббытандыру-Айдас.

— А людей они на кой ляд замучили?

— Да кто ж тебе скажет? Могу только предположить. Это какой-то магический ритуал, с помощью которого Погонщики устраивают контакт со своим миром. Для этого они сюда припёрли специальный алтарь и приносят на нём кровавые жертвы. У уж как это работает, я в душе не скребу. Знаю только одно: этих девятерых им точно не хватит.