Немного осталось. Пяток секунд и настигнет.

А вот и уже.

Дракон сделал свечку над «Нивой», погасил скорость и, раззявив зубастую пасть, исторгнул поток ядовитой отрыжки. Машину мотнуло влево и кислотно-жёлтое месиво прошло мимо, обдав правый борт едкими брызгами. Старая краска тут же облезла, местами кузов проело насквозь, пару капель попали на щёку. Хорошо, что не в глаз.

— Урод, с-с-ска, — прошипел Эдик от боли, вытирая щёку плечом.

А вот аспидному одеянию — хоть бы хны, змеиная кожа даже не помутнела.

Неудачная атака дала ему нежданную фору, и он увеличивал отрыв, выжимая последние силы из многострадальной машины. Дракон раздражённо заклекотал, захлопал тяжёлыми крыльями и полетел вдогон, но уже не так стремительно, как сначала.

Но это был лишь минутный успех. Передышка.

Портальная тварь быстро сокращала дистанцию и на этот применила другую тактику — атаковала с лёту. Не стала тратить время на фигуры высшего пилотажа. Теперь Эдик увёл машину в сторону сознательно, и дракон снова промазал. Но не расстроился и, заложив круг, пошёл на новый заход. Прямо в лоб.

Иномирная тварь во всё лобовое. И с каждым взмахом крыла всё ближе и ближе. Невероятное зрелище. Жуткое.

…Разверзнутая пасть зияет клыкастым провалом. Под огнемётной струёй жёлтой гадости вскипает асфальт. Цепкие лапы растопырены когтистыми крючьями. Ещё мгновение и схватят. Растерзают. Сомнут…

Этой участи Эдик смог избежать, резко бросив машину к левой обочине. А вот ядовитой отрыжкой его зацепило. Краем, но хватило и этого. К тому же, едучей дряни на дороге оставалось достаточно.

«Нива» совсем перестала слушаться управления и пошла юзом по скользкой поверхности. Металл правого борта буквально потёк — крыло, дверь, кузов сползли, обнажив рёбра жёсткости и каркас. Лобовое покрылось рытвинами и помутнело, дворники съело до основания. Радиатор прогрызло частыми дырами — в тот же миг капот окутался паром, мотор зачихал и заглох. Резина покрышек превратилась в податливый пластилин, поплыла, оставляя на асфальте чёрные тягучие полосы.

«Нива» осела на обода, окончательно потеряла ход и с противным скрежетом катилась дальше лишь по инерции.

— Пиндец, приехали, — обречённо выдохнул Эдик и потянулся было за «Вепрем», но затем передумал: — «Да куда я…»

Нет, можно, конечно, выстрелить, даже несколько раз. И только потом умереть. Жест, безусловно, красивый. Героический жест. Но такой же бессмысленный. Что случилось с «Ночными охотниками», он имел счастье наблюдать своими глазами. Поэтому решил не наводить суету.

Бросил руль, откинулся на спинку сиденья и устало смежил веки.