У Эдика даже в штанах не успело ничего шевельнуться, так быстро всё произошло. Хотя о каких штанах речь? Их срезали вместе с трусами.

«С этим срочно нужно что-то решать, — мысленно вздохнул Эдик, подразумевая своё долгое воздержание, и проводил шикарные груди сожалеющим взглядом. — Ладно, выздоровею, займусь. Но, чёрт, хороша-а-а…».

Эротические образы едва возникли у него в голове, как тут же разлетелись под звуками грубого голоса.

— Не вертитесь. Работать мешаете, — проворчал доктор и ненавязчиво придавил ножницами обожжённую щёку.

«Больно, блин. Можно поаккуратнее?», — злобно подумал Эдик, но спорить не стал. Глупо это — раздражать тех, от кого твоё здоровье зависит. Так и пролежал неподвижно, до завершения процедур. Правда, иногда глаза скашивал, в попытках рассмотреть обладательницу чуть хриплого голоса. Зацепила чертовка.

Наконец всё закончилось. Эдику срезали пузыри, обработали раны, напоследок залили пахучей пеной из баллончика самые большие ожоги и наложили повязки. После чего, на счёт раз-два-три, переложили с носилок на свежезастеленную койку. Чертовка подрегулировала наманикюренным пальчиком скорость инфузии, стрельнула глазками на самого рослого из громил и, бойко вильнув круглым задом, удалилась. Перевязочная сестра расторопно собрала инструменты и потолкала свой столик к выходу. Врач задержался.

— Мы его подержим пару недель, — сообщил он, снимая латексные перчатки, и показал федералам глазами на дверь. — О состоянии пациента можете узнавать по телефону…

— Не переживайте, доктор, — успокоил его старший. — Мы никуда не уходим.

— Преступник, что ли? — насторожился тот и с опаской покосился на Эдика.

— Вас не касается, вы просто лечите, — холодно улыбнулся федерал и, в свою очередь, показал глазами на дверь.

«Две недели отдыха… Хоть поваляюсь… — мечтательно улыбнулся Эдик, поудобнее устраиваясь на хрустящей простыне. — Уже и не помню, когда такое было вообще».

Тем временем старший, оставил одного громилу в палате, второму определил пост в коридоре, а сам пошёл к заведующему отделением — требовать списочный состав персонала. Хотел ограничить круг допущенных лиц. Нет, оно-то, конечно, понятно, что Эдик в хрен никому не упёрся, но мало ли что — лишней безопасности не бывает.

* * *

Громила заскучал у окна, Эдик успел задремать, когда в палате появился Виктор Вениаминович. Полковник только что не сиял и при всей своей выдержке не мог скрыть приподнятого настроения. Он знаком приказал охраннику выйти и встал рядом с койкой, слегка притоптывая от возбуждения.

— Я говорил с доктором, он сказал, что процент серьёзных ожогов небольшой. Так что не переживай, лицо заживёт, даже шрама не останется. Правда полечиться придётся, но тут уж ничего не поделаешь.