Взрыв. Камера в одном из отсеков погасла. Белый шум. Ещё щелчок, пароль. Ещё один взрыв. Ещё один экран залился рябью. И так — один за другим. Человек не спешил уничтожать всё разом. Он разбирал лабораторию по кускам, как шахматную доску, жертвуя фигурами. Всё рушилось вокруг группы беглецов, но они были невредимы. Будто он играл с ними в кошки-мышки.

Потом Инженер взял телефонную трубку. Позолоченную, со сверкающими камнями. Набрал номер.

— Алло. Это я, — сказал он. Голос скрипучий, хрипловатый, но от этого только более холодный. — У тебя сейчас на поверхности будут гости. Уходи оттуда, Линда. Срочно…

На другом конце линии женщина что-то коротко возразила, но Инженер перебил её жёстко:

— Нет. Это приказ. Не вздумай их останавливать. Их слишком много, ты не справишься. Я не хочу тебя потерять. И потом, один из них нужен мне живым. И только живым.

Голос стал ещё суше:

— Он нанёс мне слишком большой ущерб. Лишил нас профессора Ландера. И он должен поплатиться. Но не жизнью. Его показатели… они… просто восхитительны. Наш препарат и он… они будто созданы друг для друга. И я его найду.

Короткий сигнал — и связь оборвалась.

На другом конце провода женщина стояла посреди домика, где ещё недавно разливала чай по чашкам. Чернявая, средних лет, с волевым лицом. Та самая, что заманила Ярового, Кобру и Мордюкова в западню. Блестящая актриса-самородок. Она умела меняться: в больнице была обычной медсестрой, той, что вколола Дирижёру физраствор вместо галоперидола, помогая ему сбежать. А здесь — смотрительница базы. Верная помощница того, кто сидел в роскошном кабинете. Одна из лучших его людей.

Она положила мобильник в карман и быстрым шагом вышла из домика, направляясь к автомобилю.

* * *

Неделю спустя.

В очередной раз мы с Оксаной пришли в больницу вместе. Шульгин уже почти поправился, то и дело рвался на работу, хоть и выглядел всё тем же лоботрясом.

— Полежи еще, — сказала ему Оксана. — Ты не мог так быстро выздороветь.

— А что мне будет! — кричал он, сияя улыбкой. — На мне как на собаке всё заживает. Не знаю, почему меня здесь все ещё держат. Смотри, Макс!

Он присел несколько раз, причём на одной ноге. И не на здоровой, а на той самой, что недавно была прострелена насквозь.

— Видал? — гордо выдал он.

— Коля, осторожнее! — ахнула Кобра.

— Да не боись, Оксана Геннадьевна! — похвалился Шульгин и снова присел. На этот раз, правда, не ожидавшая таких трюков нога подвела. Он пошатнулся, нелепо взмахнул руками и едва не приложился головой о тумбочку.

Я не знаю, как успел. Стоял в нескольких шагах, но метнулся так быстро, что сам удивился — подхватил его за спину и удержал.