Оксана стояла рядом, руки скрестила, смотрела на него недоверчиво и оценивающе. Я уловил, как её взгляд скользнул к нам, ища поддержки, мол: врёт — не врёт.

Я же наклонился чуть ближе:

— Дальше что? — спросил негромко. — Они тело забрали? Как именно? Покажи.

Мы тоже прошли в холодильник. Он оказался настоящей пещерой. Дверь скрипнула — и ударил холодный воздух, вонючий, несмотря на низкую температуру. Холодильная комната старого образца, как из моей первой жизни, не как в фильмах. Никакой цивилизации: никаких отдельных ячеек, аккуратных контейнеров. Просто длинное помещение, заставленное железными каталками. На каждой — тело, прикрытое простынёй, кое-где сбитые, так что обнажались серые пятнистые конечности.

Чтобы выкатить одного, приходилось двигать других, как в игре, складывать «тетрис» из мертвецов. Металл стучал, простыни соскальзывали, и головы мёртвых чуть покачивались, будто покойники обижались на живых за то, что их таскают туда-сюда.

Работник морга, дрожа, ткнул пальцем в сторону:

— Они сперва схватили вот этого…

Я глянул, приподнял простыню — на железной каталке вытянулась фигура неизвестного. Голова у него была раздавлена так, что лица не найти. Кровь засохла пятном на простыне.

— Не тот, — сипло пояснил патологоанатом. — Я сказал им: не тот… Он после ДТП.

Он вскинул глаза и выдохнул:

— А потом они меня вон туда — задвинули вглубь, в угол. Дверью хлопнули, снаружи на щеколду, и сказали перед этим: час сиди, не стучи, не ори, иначе вернёмся, мол. Обещали и грохнуть, короче говоря. Как пить дать, грохнули бы.

Он судорожно провёл ладонью по лицу.

— Я так продрог… Думал, кранты. Тут же холод, как в могиле. Шаги слышал в коридоре — но, это, боялся, а вдруг опять они. Никого не звал, ни звука не издал, как будто я один из наших, так сказать, клиентов… А потом уж судмед с санитаром зашли в холодильник. Ну, это, труп в работу забрать. Так и выпустили меня… Если б не он — околел бы, наверное.

Кобра прищурилась, глянула на него так, что тот втянул голову в плечи.

— Что же вы такой трусливый, а? — сказала она осуждающе, почти презрительно.

Я стоял рядом и старался не дышать. Через раз дышал. Холодное помещение, переполненное телами, и мужичонка этот, всё ещё белый, как кафель вокруг…

— Надо было сразу поднимать тревогу, — бросила Оксана, глядя на дрожащего мужичонку.

— Ага… — пробормотал тот, отводя глаза. — Видели бы вы их глаза… Им ничего не стоит грохнуть человека. Вы не видели их, а я… Я сразу это понял, сразу! Что со мной церемониться не будут. Простите, но мне жизнь дороже… А то, что какой-то там труп украли… Я вообще не понимаю, для чего это и зачем. Тем более, вскрытие мы уже по нему провели.