— Кто там? — прозвучал знакомый голос за дверью.

Он узнал его сразу. Узнал тембр, интонацию. Голос врага, того самого, кого видел когда-то на собеседовании в офисе Валькова, когда он явился будто бы устраиваться в службу безопасности.

— Кто там? — повторил голос, чуть громче. Дверь тихо приоткрылась, но Дирижер понял — что-то не так.

Он уже напрягся, пальцы дрогнули, тело готовилось к броску. Вот-вот створка распахнётся, и он вломится внутрь, разорвав эту хлипкую преграду.

И тут — девичий смех. Лёгкий, звонкий, совсем неподходящий к этой обстановке. Из глубины квартиры донеслись голоса, весёлые, непринуждённые.

Дирижёр замер. Лёд разочарования обжёг нутро. Он знал: Яровой не один. Это меняло всё. Сейчас нападение будет слишком шумным, слишком рискованным.

Он отступил, бесшумно скользнув по коридору подъезда, спрятался в тени угла. Сердце не дрогнуло и билось ровно, движения оставались точными — расчётливый Артур взял верх над зверем.

«Не время», — мысленно сказал он себе.

Развернулся и вышел на улицу, растворяясь в ночи.

«В другой раз, — размышлял он. — И тогда никто не спасёт Ярового».

* * *

Солнце протиснулось назойливым лучом сквозь щель между старых, перекошенных штор и полоснуло прямо в глаза. Я поморщился, перевернулся на бок, надеясь спрятаться от этого небесного прожектора. Нос тут же зарылся в тёплую гриву женских волос, пахнущих сладковатым парфюмом. Защекотало так, что чихнуть захотелось. Я снова отвернулся — и снова наткнулся на волосы, только с другим запахом, более терпким, как будто с табаком вперемешку.

— Что за чертовщина… — пробормотал я, уже приоткрывая глаза.

Разложенный диван, широкий, продавленный. Справа сопела Алька Бобр. Слева, поджав коленки и свернувшись калачиком, спала Машка.

Я откинул плед и глянул на себя. Одетый. В футболке и джинсах. Ага. Ну хоть это радует.

Осторожно приподнял угол одеяла над Алькой — та как легла, так и спала в платье. Дышала ровно, лицо безмятежное, только веснушки ещё ярче от утреннего солнца.

Повернулся к Машке. Тоже одета. Под халатиком тонкие кружевные бретельки белья — не тронуты, но будто специально выставлены наружу, чтоб дразнить. Она зашевелилась, тихо выдохнула сквозь сон и ещё крепче вжалась в подушку.

— Интересно девки пляшут… — выдохнул я, почесав затылок. — Вернее, сопят…

Вчера, вроде, просто за приезд Машки собирались бутылку вина открыть, а тут Алька заявилась со своим пузырем. Смех, подколки, девичьи разговорчики, вино, ещё вино… а потом у Машки тоже нашелся «стратегический запас» из шампанского и мартини. А вот чем дело кончилось, похоже, до конца никто и не помнил.