— Ты… как узнала? — Машка всё ещё не верила глазам.

— Ха! — Алька встряхнула бутылку. — Подруга называется. Приехала, значит, из своего Питера-Шмитера втихаря, даже словечком не обмолвилась. А я от кого узнаю, что белобрысая-то вернулась? От левых людей! Ну, Манюня, нехорошо. Ну ладно, бобры сегодня добры. Давайте за приезд!

Маша метнулась ближе ко мне, будто хотела ухватиться за руку или прижаться, но запнулась, почувствовав взгляд рыжей. Та, наоборот, ничуть не стеснялась: легко подскочила ко мне на цыпочках и чмокнула прямо в губы — громко, смачно.

— Привет, Максик! — протянула с довольной ухмылкой. — Ужасно я соскучилась!

— Ма-аксик?.. — Машка процедила сквозь зубы.

— Ну да, да! — Алька отмахнулась. — Ему тоже не нравится, когда я его так называю, но что поделать. Когда он спит, он такой няшный. Самый настоящий Максик.

Машу аж передёрнуло. Она прикусила губу, покраснела, но сдержалась.

— Ну, что стоим на пороге? — захохотала Бобр. — Айда на кухню! Как вкусно пахнет! Маш, ты чего уже тут наготовила? Пойдём-ка посмотрим!

Машка действительно постаралась: на столе красовались аккуратные, словно игрушечные бутерброды, в каждом торчала зубочистка, и она гордо называла сие творение «канапе». В духовке дожидалась своего часа румяная курочка, а в стеклянной миске с модным ободочком поблёскивал какой-то странный салат — на вид непонятный, но на вкус всё-таки оказался отменным.

Девчонки сидели друг напротив друга и первое время перекидывались фразами с натянутыми улыбками.

— Ну, Маш, у тебя всегда вкус к… изысканному, — проговорила Алька, глядя на канапе так, будто собиралась их выбросить.

— Да уж, — хмыкнула Машка, — не то что некоторые, привыкшие по забегаловкам питаться.

— Зато у меня фигура держится, — прищурилась рыжая, поправляя прядь волос и демонстративно выгибаясь.

— Ну да, держится, держится, — отозвалась Маша, — чтобы мужиков соблазнять… Да?..

В комнате ненадолго повисло напряжение, я было собрался вклиниться, но потом внутренне махнул рукой — пусть сами разбираются. Женская война — страшное дело. Ха!

Однако вино постепенно сделало своё дело: то ли тосты пошли веселее, то ли память о прошлой дружбе оказалась крепче, чем ревность. Колкости смягчились, смех зазвучал куда более искренне, и ближе к ночи они уже сидели бок о бок, что-то обсуждали, то ли про работу, то ли про моду, а временами даже вместе отпускали шуточки в адрес всех кобелей мира, то есть мужиков.

Я уже подумал, что вечер удался, как раздался звонок в дверь. Резкий и настойчивый.

— Блин, что у нас сегодня, приёмный день? — возмутилась Машка и встала.