— Где мой сын⁈ — выкрикнул он с порога. — Что, чёрт возьми, произошло с моим сыном⁈

— Николай Александрович, прошу вас успокойтесь, — будто это могло успокоить генерала, поднял ладони Мордюков. — Коля для нас не просто коллега, он наш боевой товарищ. Мы сделаем всё возможное, чтобы…

— Так делайте! — рявкнул генерал, сотрясая кабинет. — Это что за чертовщина происходит? Сотрудника полиции похищают!

— Объявлен сбор всего личного состава, — поспешил доложить Мордюков, тут же вытирая потный лоб платком. — Выезды из города перекрыты. Подняты все силы, работают все отделы города и УВД.

— Это я всё знаю! — перекрыл его голосом генерал. — Только где мой сын⁈

Он рухнул на стул, тяжело выдохнул и тоже вытер рукавом куртки пот со лба. В этом жесте они вдруг стали совсем одинаковыми с Мордюковым. Голос генерала, когда он заговорил снова, дрогнул, стал почти беспомощным:

— Прошу вас… найдите Колю. Он у меня единственный ребёнок. Он всё, что у меня есть… Чёрт, зачем я вообще его отправил в органы? Он ведь не хотел.

— Мы найдём, — твёрдо сказал я, встретившись с ним взглядом. — Я вам обещаю, Николай Александрович.

Мордюков молча достал из шкафчика бутылку, плеснул в стакан — лихо, почти до краёв. Протянул генералу. Тот залпом выпил. Даже не поморщился, будто это был квас, а не сорокаградусный коньяк. Стукнул стаканом о стол.

— Я подниму все свои связи, — сказал он глухо, но твёрдо. — Заплачу любые деньги. Кому угодно. Но эту тварь… что его похитила… я задушу его собственными руками. Я сделаю всё…

Он повторял это почти механически, как заезженная пластинка, но в каждом слове чувствовалась отчаянная решимость.

— У вас есть подозреваемые? — наконец, поднял он глаза на Мордюкова.

— Да, — кивнул тот, морщась. — Некий Артур Богданович Савченко. По кличке Дирижёр. В федеральном розыске. Убийца. Сбежал из психиатрической спецлечебницы.

— Псих… — выдавил Шульгин, стиснув зубы. — Что ему надо от моего Коленьки?

— Тут в двух словах не объяснишь, — поджал губы Мордюков. — У нас есть версия.

— Какая версия⁈ — генерал даже привстал со стула.

* * *

— Очнулся, — донёсся голос, будто издалека.

Коля с трудом открыл глаза и увидел низкий потолок с облупившейся известкой. Комната походила на камеру — бетонные стены, железная кровать, на которой он и лежал, не понимая, как сюда попал. Напротив, на простом табурете, устроился седоватый старикан в белом халате. В руках у него — допотопный диктофон, блокнот и ручка.

— Сейчас мы проведём небольшие тесты, — невозмутимо произнёс тот. — Потом можете снова отдыхать.

— Ты еще кто такой? — выдавил Шульгин.