Наши машины шли колонной: впереди «Патриот» ППС, за ним — наша «Приора» отдела, а замыкал ещё один служебный УАЗ. Свет фар выхватывал ночной ландшафт. В этой темноте всё выглядело иначе — даже знакомые улицы казались чужими, будто город прятал своё лицо.

— Ну и район, — пробормотал один из оперов, глядя в окно.

Я только крепче сжал автомат. Там, впереди, в старом доме, нас ждал безумный профессор. И, возможно, Коля.

Подкатили к зданию. Мордюков аж присвистнул, разглядывая массивный фасад.

— Нехилая у него резиденция. Для одного-то, — протянул он, качнув головой.

— Вот именно, — сказал я. — Если принимать людей и проводить сеансы всего лишь в одном кабинете, можно было снять или купить офисное помещение поменьше. А это — целое здание. Слишком жирно. Конечно, не знаю, в собственности оно у него или арендованное, но хоть как, держать такую махину — удовольствие явно недешевое.

— Верно, — кивнул Мордюков. — С точки зрения коммерческой недвижки тянуть такое здание ради кабинета вообще бессмысленно. Значит, тут что-то ещё.

— Это оно, Семён Алексеевич, — уверенно сказал я. — Подпольная лаборатория Ландера. Не зря Коля именно его начертил нам на поляне.

— Надеюсь, он ещё жив… — еле слышно пробормотала Оксана.

— Типун тебе на язык, Оксана Геннадьевна, — резко оборвал Мордюков, заметив, что Кобра хоть и под нос, но высказала вслух свою тревогу.

— Всё, хватит, — остановил я их. — Работаем. Значит так: Семён Алексеевич, вы с ППСниками окружаете здание, проверяете все входы-выходы, держите периметр. Оксана, на тебе главный вход. Вряд ли они попрут через него, но кто знает. Мы внутрь пойдём с оперативниками.

— Я не понял, — нахмурился Мордюков. — Яровой, а почему это ты тут распоряжаешься? Старший вообще-то я.

Я только пожал плечами:

— Некогда спорить. Но если вы старший — давайте, командуйте. Мы слушаем.

Мордюков почесал затылок, перевёл взгляд на Кобру.

— Так… Оксана Геннадьевна, на тебе главный вход. Мы с ППСниками вокруг пройдём, прочешем. А Яровой с операми внутрь.

— Так он то же самое сказал, — улыбнулась Кобра, глядя на него.

— Ну, — проворчал Семён Алексеевич, — это оптимальный вариант. Я что, виноват, что лучше ничего не придумаешь? Выполняйте.

— Есть, — кивнул я.

Как ни странно, у меня забавный, но такой характерный для нашей службы момент будто стряхнул с плеч лишнее. Есть я, есть преступник в своей «крепости» и есть заложник. Всё.

Мы с двумя операми двинулись к главному входу. У меня в руках автомат, у них пистолеты. Один из ребят помоложе, второй постарше, было заметно, что оба нервничают.