— Ну, сейчас я вам устрою, гастарбайтеры хреновы… — еле слышно бубнил толстяк, пытаясь сфокусировать взгляд и попасть на кнопку в смартфоне.

— Ты явно ошибся, — тихо проговорил я, подойдя к нему вплотную. — Мы не гастарбайтеры, просто ночь тяжёлая. И кстати, если что… гастарбайтеры тоже люди. Если ты не знал…

Он отстранился от меня, пытаясь суетливо нажать на экран.

— Алло! — закричал в трубку. — Это Быков. Я тут, в гостинице. На меня напали двое.

Я фыркнул про себя.

— Врёшь, — сказал Шульгин. — Ну чтобы ты не был голословен, придётся правде соответствовать. Может, рыло начистить тебе?

Девица повисла на его плече, почувствовав, что воздух накаляется.

— Котик, пошли уже, — прошептала она и потащила его в гостиницу.

Будто это не она начала возмущаться нашим видом и напрягать обстановку. Белорубашечник сделал вид, что убеждён, и потопал за ней.

Когда дверь уже готовилась за ними захлопнуться, он осмелел и ещё бросил нам вслед:

— Уроды!

Это было последней каплей. Таких надо воспитывать, чтобы не борзели. В три прыжка я его догнал в пороге, выдернул из объятий девицы, выволок на крыльцо. Он бешено брыкался, пытался вцепиться, даже заехать кулаком. Я заломил ему руку, завернул, сделал подсечку и уложил на щербатый мрамор. Он вскрикнул и замолк.

Я давил коленом на плечо, дышал ему в затылок и тихо проговорил:

— Слышь? За уродов могу и руку сломать. Ты за базаром следи.

Я поджал ему руку сильнее, выворачивая сустав. Толстячок застонал от боли.

— Всё, всё, понял! Отпустите! Отпустите! — пропел он.

Девица, увидев, что её спутник уже не герой, а жертва, бросила его и, подхватив сумочку, юркнула внутрь гостиницы, на ходу спотыкаясь о собственные каблуки.

— Ладно, — сказал я, — живи пока.

Разжал захват. Толстячок, шатаясь, поднялся. Глаза вниз, на нас не смотрит, дышит тяжело, губы дрожат.

И тут к кольцу подкатил полицейский УАЗик — «Патриот» с надписью ППС.

Толстячок сразу ожил, выпрямился, воодушевился. Из машины вылезли двое молодых ППСников, водитель остался в кабине.

— Это я вам звонил! — заголосил толстячок, махая руками. — Это я в дежурную часть обращался! Вот эти двое на меня напали!

ППСники переглянулись и, ухмыльнувшись, двинулись в нашу сторону.

Шульгин потянулся за удостоверением. Я доставать ксиву не торопился — интересно было посмотреть, как поведут себя молодые.

Они сразу, поигрывая резиновыми палками, направились к нам. Один, с виду старший, выдал фразу, к полицейскому языку отношения не имеющую:

— Э, кто такие?

Я поднял ладонь, остановил Шульгина — мол, подожди, пусть ребята проявят инициативу. Молодёжь ведь тоже надо воспитывать.