— Так себя сотрудники вести не должны, — сказал я спокойно. — Прежде чем задавать вопросы, товарищ сержант, вы обязаны представиться и, если гражданин просит, показать удостоверение. Так что — давайте ваше удостоверение, по форме.

— Ха! — хмыкнул сержант. — Чё тебе ещё показать? Ща поедешь в обезьянник, там всё покажем. А ну, быстро в машину!

Он схватил меня за рукав и дернул. Ой, зря.

Короткий захват, движение корпусом — и ППСник уже лежит на земле.

Второй рванулся на Шульгина, но тот сработал чётко: подхватил пацана и аккуратно уложил на асфальт, как ребёнка в кроватку.

Мелкие. По сравнению с нами — ещё мальцы, но гонору хоть отбавляй.

Из машины выскочил седой прапорщик, видно, старший по экипажу. Глаза квадратные, пистолет в руке.

— А ну, отошли! — крикнул он.

— Спокойно, свои, — сказал я, доставая ксиву.

— О… — опешил прапорщик. — А чё вы сразу не сказали?

— А чё вы сразу не спросили? — передразнил я.

Прапорщик замялся, кивнул. Молодняк вскочил, отряхнулись, смотрят на нас виновато. Шульгин показал своё удостоверение, я протянул своё. На лицах у пацанов застыло одно и то же выражение — смесь растерянности и удивления.

И тут вмешался толстяк.

— И что, вы так и будете стоять⁈ — заорал он, краснея. — Они меня избили! Применяйте меры!

— Но это сотрудники, — возразил прапорщик. — Они не могли вас избить.

— Лев Сергеевич, у вас есть телесные повреждения? — неуверенно спросил сержант.

— Они причинили мне боль! Телесных нету, но боль есть! За это тоже уголовная ответственность! — взвился толстяк. — Ты что, щенок, меня учить будешь? Звони начальству!

— Ну ладно, ладно, — смутился сержант. — Я позвоню… начальнику… начальнику отдела…

Он достал телефон, начал суетливо тыкать по экрану.

— Ладно, коллеги, — сказал я, — если что, мы там, в холле. Звоните своему начальству, мы не сбегаем. Ответим на все вопросы, если надо.

Мы с Колей гордо развернулись и ушли в гостиницу, оставив на крыльце гомон и суету.

В холле столкнулись с перепуганной девицей. Она, видно, наблюдала за всем кипишем через стеклянную дверь и теперь, увидев нас, дёрнулась, как белка, — метнулась в сторону, опустила глаза и, не произнеся ни слова, поспешила ретироваться. Больше она не смела назвать нас бомжиками.

Мы только подошли к стойке администратора, как та, глянув на нас еще раз, выскочила на улицу, будто ошпаренная.

— А неплохо так заселяемся, — сказал Коля. — Приключения нас не отпускают.

— Ну, пожалуй, — пожал я плечами. — Сами виноваты. Нечего наговаривать на честных оперов.

— Ну да, — кивнул Шульгин.

Администратор вернулась, таращилась на нас выпученными глазами, не зная, как реагировать.