На губах девушки проступила кровь, глаза запали, а бледность кожи делала её похожей на фарфоровую статую. Но даже так она молча поклонилась мне в пояс.

Я не стал прерывать её поклон. Раз она посчитала это нужным, даже в её состоянии — будет оскорбительно пренебрегать этим жестом.

Кивнул в ответ, подойдя поближе.

— Вы достойно держались. — произнёс я, когда девушка распрямилась, и наши глаза встретились. — Летя сюда, я опасался не застать вас в живых.

Не то чтобы я беспокоился за жизнь малознакомой девушки… Но ведь в соседях хочется иметь знакомого, сражавшегося достойно, а не покойника, которого вскоре сменит некто неизвестный, не так ли?

На щеках баронессы появился лёгкий румянец.

— Мне… Очень приятны ваши слова, барон. И мне очень жаль, что я сама в бою почти бесполезна. Хоть я и не принижаю собственных заслуг в координации обороны.

— Я узнал о вашем положении от бойца, которого вы послали за помощью. — сменил я тему. — Он погиб при исполнении приказа, нарвался на тварь в засаде. Я оставил его на дороге и уничтожил других прорвавшихся жуков.

Лица Марии и Павла, главы её стражи, озарили робкие улыбки.

— Спасибо вам, Ваше Благородие! — прижал мужчина ладонь к груди. — Спасибо, что не пустили этих выродков к нему. Я сейчас же отправлю кого-нибудь за телом.

— И его родне, — добавила девушка. — Отправь письмо и выплаты. А заодно заявление на выдачу погибшему Героя. Он ценой жизни выполнил приказ.

Пока бойцы разгребали завалы тел, хоронили павших и добивали по лесам остатки тварей, мы с Марией сидели за чудом уцелевшим столиком посреди разгромленной веранды.

Почему я, уничтожив Полководцев, не поспешил на помощь следующему соседу? Потому что было уже поздно. Пока я сражался, сестра сообщила о поступившем всем сигнале.

Род, оборонявший третий сектор, сообщил о разгроме и гибели. Твари прорвались. И чёртова продажная Гвардия наконец соизволила отправить в тот сектор спецконтингент.

Как быстро выяснилось, за прошедший день пал не только этот Род. Ещё двое баронов, на противоположной стороне Очага, не сумели сдержать прорыв. Те самые, которые предпочли проигнорировать моё послание.

А граф Тимошевич объявил о гибели своего младшего сына и уже потребовал ото всех трёхдневного траура. Кому гибель ребёнка, а кому — лишний повод усилить влияние и проверить соседей на лояльность.

Буря, собиравшаяся так долго, продлилась всего лишь с рассвета до вечера, всего четырнадцать часов. Но эти четырнадцать часов лишили Россию трёх баронских Родов, больше тысячи обученных бойцов, около двадцати Одарённых.