— Значит, это часть развлекательной программы? — криво улыбнулся я. А потом мощный хорошо поставленный бас громко произнёс, обращаясь именно ко мне:

— Парень! Не в масть тебе такие красотки! Давай их сюда и вали своей дорогой!

За спиной мужчины в дыму маячил тот самый парень, которого отшила Мари. Ублюдок… Ну или это было неизбежной частью шоу для развлечения местной публики.

Что ж. Этот болезный зря не следит за словами.

— Я же говорю, что они охерели в край! — прошипел за моей спиной тот самый недовольный тип. — Надо его поставить на место!

— И поссориться с Оболенским? — вяло ответил Матвей. — Поищи дурака…

Больше я их не слушал. Широкоплечий мужчина подошёл уже так близко, что даже в дыму отчётливо стали видны суровые черты его лица. Такие нравятся многим дамам, с квадратной челюстью, высокими скулами, волевым подбородком. Отнюдь не урод.

Я неспешно встал с дивана.

— Я разве похож на торговца людьми, чтобы «отдавать» тебе женщин?.. Капитан. — негромко ответил я, разглядев его погоны. С золотой каймой, гвардейские. Значит, приравнен к армейскому полковнику.

Могу понять, почему этот Матвей не хочет вступать в спор. Но одобрить — не могу. Не терплю чинопочитания.

— А я разве похож на того, кто повторяет предложение дважды? — холодно ответил он, возвышаясь надо мной почти на целую голову, хотя Вольнов довольно рослый. — Дамы, бросайте этот мусор из провинции. Лучше развлечёмся по-взрослому.

Я прямо-таки почувствовал спиной, как в груди обеих девушек закипает злость. Как сжимаются кулаки и губы у Оли и Марии, как бурлит энергия.

А ещё ощутил.как множество взглядов направлены на нас сквозь дым. Мне кажется, или даже музыка стала тише?

Интересно. Выходит, в доме этого так называемого княжича столичный военный, дворянин, может вот так нанести оскорбление другому дворянину, и будет в своём праве?

Занятное место. Я уже не жалею, что мы сюда пришли — узнать столько всего за столь короткий срок бесценно. Но останавливаться я не собираюсь.

— Знаешь, капитан. — медленно произнёс я. — Бывают ситуации, когда тебя не могут защитить никакие высокие покровители. Они попросту не успеют.

Тот только этих слов и ждал, а я осознанно играл в игру, затеянную хозяином бала. Если здесь есть группки молодёжи, недовольные настолько, чтоб открыто ругать Гвардию, значит где-то среди них есть и более серьёзные люди. И прямо сейчас я собираюсь дать им знак, что готов и способен войти в их круг.

Скулы капитана покраснели, кулаки сжались — но гнев был показушным. Разумеется, ему вовсе не были нужны две дамы из провинции. Однако, на публику капитан процедил: