— С-с-скотина мохнозадая! — незлобиво охарактеризовал я тотемного духа, потирая пульсирующие болью виски.

Не факт, конечно, что это следствие прямой потапьей злонамеренности, но точно следствие его «Я — СПАТЬ!!!» От этого эмоционального рявка голова заболела и вообще, как бы не помереть ненароком от коммуникации с топтыгиным.

Но, вроде, если этот скоморох ко мне и «приглядывается», то сделать ни черта реально опасного не может. В этом я склонен Потапу доверять, всё же он со всякими божественными сучностями накоротке общался и даже дружбу водит. Вот только «по мелочи», особенно учитывая аспект Шута, можно так изгадить всё, что как бы «прибить сразу» благом не показалось.

Хм, а что я могу сделать, начал прикидывать я, всё же проходя ворота палисадника. Стражники-дружинники оказались знакомые, даже кивками обменялись, так что от мыслей меня проход в ворота и неторопливое шествование не отвлекали. В общем-то, ничего не надумал нового: не приближаться к пантеонам, не контачить с жрецами. Хотя не факт, что это вообще разумный выбор: возможно, имеет смысл не «бегать», а узнать, что этому деятелю из-под меня надо. В общем — сплошная метафизика, пока держимся подальше от храмов, собираем информацию. По богам, кстати, в библиотеке корифея тоже собрание есть, причём учитывая, что пантеон — последствие действий Лидари, возможно, более толковое, чем в храмах.

А неподалёку от дороги, тем временем, происходила драма романтического толка. Я, в принципе, особо в дела окружающих не лез (только наблюдал и запоминал, мало ли — пригодится), но в данном случае не заметить было КРАЙНЕ сложно. Беседа у скамейки в пустынном парке шла на повышенных тонах, между двумя владеющими: явным «коллегой по дружине» — кираса, пистоль. И некоей владеющей бабой, хотя, возможно, и женщиной. Но явно излишне крупной и полной, хоть и не кусок сала, конечно. Впрочем, скорее всего, её габариты — следствие её тотемного зверя: от дамочки прям-таки разило свинотой, точнее, кабаном.

Ну а я как шёл, так и шёл, невольно став непричастным очевидцем романтических разборок. Коллега посылал дамочку в стиле «не для тебя мой пестик топорщился», желал счастья в личной жизни с кем-то другим. Понять, учитывая габариты мадамы, его вполне можно, но ведь, судя по контексту — роман был длительным. Впрочем — у всех свой вкус, говаривали представители арийской расы, имеющие освящённые веками и религией традиции обезьяноложества.

Дамочка аппелировала к мифическим качествам бывшего любовника, успеха в этом не имела. В результате дружинник просто утопал вглубь парка, даже не по дороге, оставив дамочку в одиночестве. Сопение, которая она издавала, сделало бы честь её тотемному животному… Хотя, скорее всего, от него это сопение и пошло. Судя по моим ощущениям, дамочка — полноценный териантроп (не очень хочется знать, во что её оборачивает, если честно). Соответственно, сопение разъяренного кабана — не метафора, а оно и есть.