Отступил на пару шагов, хрюшка, зыркая на меня вопросительно, стала подниматься, на что я кивнул. И, к моменту когда она поднялась на ноги (в полупоклоне ко мне), главкабан, прокашлявшись, вопросительно хрюкнул:
— Мировую, почтеннейший видом Потапыч?
На что я, подумав секунду, кивнул и махнул рукой. Ссоры с довольно сильным родом не случилось, а если не тупить, то эта бредовая «дуэль» может принести пользу. Ну и «мировая»: совместное застолье в качестве символа отсутствия вражды — естественная вещь, в случае отсутствия этой вражды.
22. Всяческие неприятности
Проводился этот кутёж, в смысле «банкет по поводу мирного разрешения конфликта» в том же кабаке у камня Ида. Щебур выцепил откуда-то управляющего — долговязого и скорбного дядьку средних лет, отсчитал ему весьма ощутимую (я не пересчитывал, но на вид — точно так) сумму, после чего скорбный персонал отделил треть кабака переносными ширмами, составив три стола в один, ну и таская всякие закусить и выпить.
При этом, довольно занятный, я бы даже сказал, «умаляющий честь», судя по читанному, момент: меня усадили во главе стола. Но судя по тому, что сделали это сами Капросы, да и Карий с Зорга отреагировали «как должно», выходило, что тут использовался подход не как к владетелю, а как к «душевной персоне», в смысле паладину Апопа, морде частично религиозной. Что после учинённого «явления силы» Потапом было скорее закономерно.
Подельников усадили мне по левую руку, а вот по правую расположилась Фиалка. Скромно, чтоб её, опускающая глаза и медленно но верно придвигающаяся к моей персоне. То есть, через пять минут после начала посиделок эта хрюшка терлась о мое плечо сиськами. Сиськи, кстати, судя по ощущениям, были очень даже ничего, да и сама девица, в отличие от первой нашей встречи, выходила не такой уж и отталкивающей. Но точно не «объектом грёз», если, конечно, в роли этого объекта не выступают чемпионы среди женщин в тяжёлой атлетике. Не уродина и даже не жирдяйка, да и вне оборота вздёрнутый нос и пушистые ресницы вокруг ярко-голубых глаз даже симпатичные. Ну, когда физиономия заносчива не искажена, губищща не отклячена и прочее, что было при нашей первой встрече.
Более того, Капросы, наперебой выдающие тосты насчёт Корифея, Апопа, Потапа, да и Капра своего, зыркали на поведение своей родственницы не просто равнодушно или одобрительно, но даже с какой-то надеждой. Что наводило на массу мыслей, но данных для подтверждения или опровержения — ни черта не было. Так что великодушно предоставив Фиалке возможность тереться об меня сиськами (чем она с энтузиазмом и занималась, через какое-то время начав тереться и бедром о бедро, даже появились мысли что «сама со всем справится», без моего участия), я стал задавать Щебуру наводящие вопросы. Дядька поговорить был не против, хрюкал с энтузиазмом. Хрюкал долго, задорно, с подробностями, обогатив меня немалыми знаниями насчёт как рода Капрос вообще, так и их жития-бытия. Да и некоторые мелочи небезынтересные всплывали: кабанище явно был любителем «повещать». Прямо много не говорил, но косвенно прекрасно экстраполировалось, да и подхрюкивания Фиалки и прочих Капросов, нередко прорывающиеся, были уместны и многое подтверждали.