Медведь же довольно фыркнул, вздохнул и стал исчезать, становясь всё более и более прозрачным. Гораздо быстрее, чем темнело всё вокруг меня. Ну уж нет, возмутился я, потянувшись за исчезающим, желая оказаться там, где он. Возможно — глупость, но эта зверюга была единственным, от кого я рассчитывал получить хоть какие-то ответы.
И — получилось. Я оказался не в призрачном, а вполне плотном виде в некоей… пещере, гнезде, берлоге. Здоровенная овальная полость из переплетения ветвей и листьев, с мохом, из которого росли светящиеся огромные ягоды. Такие же росли и из ветвей «стен» и «потолка», давая вполне сносное освещение. Медведь, тем временем, с усталым вздохом плюхнулся на задницу, ОЧЕНЬ недовольно уставившись на меня. Натурально подняв бровь! И выдал: «Чего надо⁈»
— Э-э-э… поговорить? Что тут происходит, как и зачем… — довольно бессвязно начал я, с удивлением рассматривая себя: на мне была парусиновая одежда с мехом.
«Иди нахрен! Устал я!!!» выдал топтыгин, развернул меня верхней лапой, и, не вставая… отвесил лютейшего пенделя задней лапой! Я даже возмутится и озвереть не успел — от этого пинка на меня навалилась тьма, и сознание погасло.
4. Подорожная в столицу
Пришёл в себя я от неприятной, просто отвратительной вони, причём явно человеческого (хотя иначе как свинотами источники ТАКОГО запаха не назовёшь, да и свиньи, вообщем-то, почище будут!). Вонь сменилась невнятным бормотанием и подёргиванием моей ноги, явно этим вонючкой (или вонючками). Причём сапог с ноги стал стягиваться, на что я совершенно рефлекторно слегка трансформировал стопу, зацепившись в стягиваемое имущество когтями. Вскакивать меня, почему-то, не тянуло, потому что я судорожно, до головной боли, пытался уложить в голову всё недавно произошедшее. Впрочем, много времени это не заняло: не понять вообще, само собой, а просто хоть как-то, начерно уложить происшествие. А вор сапог, тем временем, оттолкнул мою лапу и заголосил, что я, к собственному удивлению, понял:
— Хучь срезай с питуха этого придорожного, да негоже вещь портить! — гундосил голос.
— Та плюнь ты, мож не питух…
— А хто? Пеший, да одет, как скоморох! А мехов-то накрутил, рухляди! Видно, добытчик: расторгался и упился на радостях. Так мы даже по суме не шарим! Но такому пропойце всяко добрая обувка не с руки, варнаки какие всё одно снимут. А так — добрым людям достанется, нам то бишь! Говорю тебе: благо мы творим, Мысел, не сумлевайся!
— Ну-у-у… не зна-а-аю-у-у… — протянул сомневающийся голос.
— Зато я кумекаю! Щаз маслица тележного плесну, да и помогу бедолаге. Почитай, не снимаются совсем — опух от водки.