7. Гденьск
Мысли бродили не самые приятные. Хотя причина моего недовольства была на лице, а точнее — на морде. Ну ладно — память, тут сам факт наличия тела и какой-никакой информационной наполненности скорее благо. И почему я «тут помню, тут не помню» — прекрасно понятно, ассоциативные цепочки другие, манера мышления и прочая психологическая (есть надежда, что не психиатрическая) мутотень.
Но, в рамках мне известного, я откровенно и опасно тупил. Не учитывал важные моменты, рисковал на пустом месте. И виноват — Михолап, ну и Потап этот, видимо. Ну и я, но немного, а в основном виноваты они — это факт. Тело и реакции таковы, что если «интересно» — надо посмотреть. Мне, блин, приходилось себя силой удерживать, чтобы не пойти «где интересно» без даже той, ущербной «подготовки» что я сделал. А на угрозу жизни — реакция всех убить, надёжно и прочее. Самое смешное, что в воспоминаниях Михолапа при использовании духов столь зрелищной даже не расчленёнки, а фаршировки не было. Так что это, видимо, я сам, с перепугу и подсознательно, нараздавал духам ценные указания, чтоб наверняка.
Хотя и сделать со всем этим ничего не получится, разве что нудно, постоянно, себя заставлять, думать, анализировать и только потом действовать. Кстати, я кажется понял, как этих совершенно чудовищных машин смерти перебили: они, блин, сами подставлялись, дети природы, блин. И если бы не «долгая охота» (ещё б знать, на кого) — то Потапычей не осталось бы совсем.
И надо пробовать наладить коммуникацию с этим Потапом, потому как он если и не источник всей магической силы, то большей её части точно. Хотя, есть подозрения, что эта ленивая мохнатая задница и сама ни черта не знает: работает по принципу «дубина побольше», если его из вечной спячки вытаскивают. Но коммуникация, несмотря на возможные и бесящие заранее пинки — нужна. Знать бы ещё, как…
На последнем я залип и чуть не влепил себе подзатыльник в самом прямом смысле слова: я, понимаешь, на ходу вознамерился попробовать с эти куском медвежатины взаимодействовать. Тот незначительный момент, что я иду по дороге, на которой водятся разбойники и сапогокрады — я проигнорировал. А как эта коммуникация осуществится, если выйдет вообще, буду ли я хоть как-то реагировать на реальность (как-то точно буду, типа: «ой» пропищу, или «умира-а-а!» прохриплю-пробулькаю) — я просто не знаю. Такие эксперименты надо проводить в условно-безопасном месте, а никак не на ходу в чёртовом лесу, да и в лесостепи тоже не стоит.
Так что потопал я, уже без самоедства и мыслеблудства, дальше. Лесостепь сменилась холмистой степью, а через час стало понятно, почему: огромная речища плавно выгибалась в низине. Так же, вдоль неё загибалась дорога, и я, наконец, смог оценить «прелесть» зрения на больших расстояниях. Ни зрением, ни прелестью даже не пахло, так что что-то с этим ТОЧНО надо делать.