«А мёд — вкусный!» — выдал своё охренительно важное мнение мохнатая задница.
— Там делать нечего. Ты ленивый, но представь — десятилетиями смотреть как я трахаю девок, ну и гоняю навок. И спиваюсь, причём всё это без нормального сортира, мойни, в жаре. Мёд и тут купить можно.
Вообще, можно было на Потапа огрызнуться — в конце концов, не его дело. Но с учётом узнанного, контроля и возможности изменений моей души и тела… Ну лучше не слишком ссориться с топтыгиным. Поэтому я предпочёл позицию аргументировать, а не «не хочу и точка»
В ответ от Потапа пришёл сложный эмоциональный пакет, реально сложный. Ну он и выходил созданием непростым: да, ленив, как огромная ленивая жопа, кем и являлся. Но при этом — любопытен и любознателен, причём эта черта была у топтыгина не менее значима, чем «поспать-пожрать-ни хрена не делать». И в ответ на моё фактурное представление занудной рутины (а коммуникация с окружающим миром, кроме редких случаев воплощения, у топтыгина была через Потапычей) его проняло. Достаточно, чтобы сложный эмоциональный пакет с «мёд вкусны-ы-ый», «медвежата» были разбавлены «ску-у-учно». И, в результате, этот пакет воспринимался как «Сам решай! А я — спать!»
— Любезная Фиалка, хочу вам напомнить, у меня ряд с его величеством, — вклинился я в расписывание молочных рек с фиалковыми берегами.
— Любезный Михайло, род Капрос имеет некоторый вес в глазах его величества, — захлопала ресничками Свинка. — И в случае настоятельной просьбы — а она будет, заверяю вас — сложностей с вашим путешествием на Пряный Остров не возникнет.
Хм, занятно, а слона-то я и не заметил. Просто разбирая ряд, я рассматривал «земли под его корифейской дланью» именно как Золотую Волость. А, юридически и по факту, немалый кусок Пряного Острова также «под дланью». И, чисто теоретически, меня можно направить туда выслуживать ряд. Это как бы на нанимателе. Впрочем, опасаться этого не стоит, в смысле, что Капросы меня подмышку не ухватят и, довольно хрюкоча, не утянут в свой мухосранск. Тут как бы моя добрая воля играет первую роль.
— И, тем не менее, любезная Фиалка, служба моя, — принял я паладинистый вид, — должна проходить в Золотом. Потому на ваше лестное предложение вынужден ответить отказом. При этом, дева вы притягательная настолько, что я еле сдерживаю свою страсть, — художественно врал (хоть и не совсем — действительно не страшила, а тет-а-тет и предварительная подготовка добавила немало желания «покорить вершину») я. — Потому не согласитесь ли вы, уважаемая, стать мне сердечной подругой?