Так и оказалось: вечером мы въехали во вполне немаленький город, обслуживающий рудники. И тут «наши» чиновники разделились аж на четыре группы, в каждую из которых Грозный приставил по одному дружиннику, а городская стража — по десятку стражников. Лидари и остальные остановились в особняке Лидари же, некий совсем пожилой, на вид лет ста, ветеран, с троицей таких же старушенций. Но места хватало, а охрана у этого особняка была своя, как понятно.
А вот на следующий день были не просто «полевые», а полноценные казни. Двух владетелей «низвергнули» в подлое сословие и повесили на спешно возведённых виселицах. Одного — не «низвергали», но троица наших Лидари спалила дядьку средних лет своими световыми духами заживо. По-моему — акт устрашения, притом, что хоть стояли все трое с надменными мордами, но я чувствовал, что в этом акте сожжения владетеля участвовала вся троица, причём, судя по моим ощущениям — сильно напрягались. Хотя внешне и не показывали, само собой.
Потом — ещё парочка городов. И никаких неприятностей не только по моему «профилю», но даже дружинникам работы не было. Я уже было начал теплить робкую надежду, что ещё тройка дней — и вернусь домой. Просто полевая жизнь — явно не для меня, скучновато. Не говоря о том, что девки из Счётов приучили меня к хорошему, ну и толстые и вонючие трактирные «половые» как-то вот вообще не воспринимались как объект, с которым можно потрахаться. А хотелось, потому что приучили не только к хорошему, но и регулярному.
Не критично, само собой, но мотаться по дорогам Волости и любоваться на лидарское правосудие реально поддостало.
Но на пятый день инспекции, когда Лидари слышимо совещались, не переночевать ли нам «в поле» — мы подзадержались, и в место следующей инспекции просто не успевали до ночи, ко мне обратился Млад.
— Господин Михайло Потапыч! — довольно громко крикнул он, поскольку на лошади.
Вокруг меня вообще было «безлошадное» пространство, пару раз его пробовали нарушать, но всадникам последствия не понравились.
— Жду! — сообщил я дворецкому, останавливая аркубулюса.
Млад передал поводья какому-то слуге в повозке, после того как спешился, и рысью подскакал ко мне.
— Господин, навь, — указал он на дорогу впереди.
— Точно?
— Чую. Чуть больше версты, злые люди, почтенный.
— СТОЙТЕ!!! — рявкнул я, на что караван чуть проехал, но остановился.
Дело в том что «воздушное чутьё» бывшего десятника Млада «накрывало» гораздо большую площадь, чем чутьё владеющих. При том, что с навью он дело имел не раз и не два, так что в этом я дворецкому доверял.