— ТРРРОНЕТЕ ДОБРРРО, — прорычал я, тыча лапой в груду пожитков, — РРРАСТЕРРРЗАЮ! — посулил я.
Ну и булькнул за борт, а что делать? Только вошёл в воду, как тут же получил по морадасам некислую плюху: поджидал, морда бобриная! Впрочем, идиотом я не был и был готов. И хоть получил по мордасу, грызнул этот хвост раззявленной пастью, да и закогтил неслабо. Так что я закрутился под водой от удара, срочно захлопывая пасть, пока не нахлебался воды, а бобрёныш с визгом рванул от меня, оставив кровавый след.
А пока я приходил в себя и пытался сориентироваться, в меня полетели… поплыли духи-заклинания. Рыбы, речные крысы, выдры — всякое такое. Может и оправданно, что бобрёныш на воздухе за оружие хватался: как мои духи не водные, так и у него, судя по арсеналу, нет эффективных в воздухе.
Но этих духов я довольно успешно развеивал «покровом», правда тут от Потапа, в смысле из нутра почувствовался очень направленный интерес. И с мыслеэмоцией «НЯМКА!!!» эта мохнатая задница проявилась в материи, используя меня, как я понимаю, в качестве медиума. Оберегая, то есть я был в центре этой туши, даже смог, на удивление, дышать. Впрочем, когда-то он так же оберегал Михолапа, которому это не очень помогло. Хотя я — явный «нестандарт», да и была та схватка в мире мёртвых… Но полагаться на эту защиту я не стал, был готов к гадостям… Которых не было. А Потап харчил бомбардирующую его рыбу, эмоционируя довольством, и кайфовал. Так и чувствовалась эмоция «вкусняшка, ещё!»
А бобрёныш, наконец, похоже почувствовал разницу в силе тотемных духов. Или его бобр ему по бестолковке настучал. Так что вскоре бомбардировка водными духами (к ощущаемуся сожалению Потапа) прекратилась, а ощущение местоположения бобрёныша удалилось в направлении острова.
От Потапа последовала мыслеэмоция «было вкусно», после чего эта мохнатая задница просто исчезла! И хорошо, что я не расслаблялся, а то мог нахлебаться воды, а то и вообще потонуть от неожиданности. Оказался под водой, всплыл, пожелал Потапу поноса и прочего, заслуженного его поведением, ну и поплыл потихоньку к Быстрице. Зацепился когтями за борт, но «подвига» бобрёныша решил не повторять, хотя вроде бы и мог. Просто я раза в три, а то четыре потяжелее этого пацана, в обороте, так что «изящный прыжок» мог закончится пробитой палубой, а то и вообще потоплю калошу к чертям. Так что, не рискуя, забрался по борту, вбивая когти, под охреневающими взглядами гребцов на ладье и народа на палубе. Тяжело перевалился через перила, не без удовольствия отряхнулся всем телом. И посуше стал, и окружающих забрызгал — мелочь, а приятно.