Я понял, что слушаю, раззявив рот самым дурацким образом. Что⁈ Ядрёна-Матрёна, чего он несёт? Он же МЕЧ!!!
— И вот она пришла меня уговаривать. — Кузьма пьяненько захихикал. — Она-то думает, что железку! Волшебную просто. Что только она не перепробовала: всякие заклинания, призывы, стишки дурацкие бессмысленные на каком-то нерусском языке. Потом давай на гарду нажимать, выпуклости искать, вмятины. Я так подумал, — Кузя выразительно пошевелил бровями, — приятно, вообще-то. Дай-ка, пару ямочек в металлическое яблоко добавлю. Для пущего интереса.
Горуш засмеялся, прикрывая рот ладонью.
— Приволокла ведь камни драгоценные, — ухмыльнулся Кузьма, — пыталась воткнуть… гладила… О-о! Как она гладила…
Горуш покрутил головой, усмехаясь:
— Ты нам тут порно-то не рассказывай!
Чего?.. Порно? Что это? Оставь волшебных созданий на несколько сот лет — и всё, я их уже не понимаю! К Кузьме сейчас взывать явно было бессмысленно, а к элементалю…
— Горуш, ну ты-то чего?
— Хозяин, а чем мне тут заниматься? Тыща лет скоро, думаю, как один сижу. Камушки колупаю, повреждения, какие мог, починил. Скушно ить мне! Подсмотрел у Строгановских ковырятелей этакую забавную штуку, вроде как щуп в небо — да и себе вырастил. Слушаю всякое. Когда новости, когда песни, а когда и вот такое.
— Чего ты вырастил? — ошалело переспросил я.
— Антенну он вырастил, — пробормотал Кузя, умащивая голову на сложенные на столе руки, и совсем уж пьяненько, но снисходительно-поучительно повторил по слогам: — Ан-тен-ну.
— Это шт… Да вы тут совсем страх потеряли без меня! А ну не спать! Кузька, засранец, рассказывай: как в таком убогом виде посреди бульвара оказался⁈
Меч встрепенулся и сел почти прямо, вытаращив на меня глаза:
— Ну чё ты, пап, правда… Щас… — Он с силой потёр лоб. — М-ф-ф-ф… Чё там?
— Девка Салтыковская! — сердито напомнил я.
— А! Наська-то — огонь! — Кузьма снова расплылся, как кот на миску со сметаной. — Бегала ко мне неделю. Так, и эдак. И разговаривать пыталась, и стращать. Совсем девка обалдела! Пищит сама, ножками топает: «Так и сгниёшь тут! Заржавеешь, и всё!!!» Ты, говорит, раз разумный — должен соображать, что всё равно тебя никто из схрона не вытащит. Я молчу. Думаю: ну и заржавею, тебе ли не всё равно? Пока я заржавею, тыща лет пройдёт — и то не факт. Лучше бы, думаю, ещё раз ногой топнула, вон как мячики в вырезе прыгают…
— Не отвлекайся! — потребовал я.
— Да как не отвлекаться, пап!
— Молча! Волю в кулак! И ближе к делу!
— Мх-х… — Кузя пятернёй взъерошил волосы. — К делу, к телу… Ну вот, пришла она в очередной раз — книжку приволокла! Давай мне её листать, картинки показывать — умора! Я едва сдержался, чтоб на весь схрон не заржать. А она: «Был бы ты мечом, как из комиксов…»