Григорий Иванович сделал паузу, словно подыскивал необходимый термин, но закончил решительно:
— Проще говоря, у немцев нет качественного превосходства, даже хуже того — в танках теперь у нас ощутимое преимущество. А с учетом нашего количественного перевеса, у врага могут быть только тактические «вдавливания» фронта, где редко, может быть, достигнут оперативный успех. Но последнее вряд ли возможно, если только не задействовать одновременно две или три полностью укомплектованные танковые армии, что само по себе невозможно, ведь в каждой должно быть от семисот до одной тысячи танков и штурмовых орудий, обычные САУ можно не считать.
Кулик остановился, взял из коробки папиросу. Сталин смотрел на листы бумаги с расчетами, на них он уже поставил по обыкновению пометки и сделал короткие записи. Поднял голову, усмехнулся:
— Немцы за малым не прорвались к Мариуполю, мы остановили их танки в тридцати километрах от «котла». И будь у них еще две-три дивизии, пусть даже одна, могли и прорваться…
— И что? Пропустили бы их туда и снова «захлопнули». Да и нет у них этих резервных панцер-дивизий, они и так бросили в сражение на Донбассе все, что оставалось боеготового. Сейчас взяли оперативную паузу, и к лету все дивизии будут полностью укомплектованы личным составом, и как минимум половина из них иметь весь танковый парк по штату.
— Сильные дивизии, ничего не скажешь, — Сталин принялся набивать трубку, распотрошив папиросу. — Калька с наших механизированных корпусов, только вместо одной из танковых бригад мотопехотная. А так все совпадает, кроме артиллерии — они тут сильнее.
— Я бы так не сказал, Коба. У нас два гаубичных полка, один самоходный — 122 мм стволы не 150 мм, но «весомее» 105 мм. Наш корпус практически равен их «новой» танковой дивизии, где-то мы сильнее, где-то противник, но определенное тождество достигнуто. Да и танковые армии практически равны, как по людям, так и по танкам, но «сорок третьи» лучше германских «четверок». Следует только добавить в наши мехкорпуса по дополнительному автотранспортному батальону и дать побольше бронетранспортеров, причем колесных. Сейчас мы эту бронетехнику придержали в тылу, но летом придется задействовать все запасы и выйти на Днепр на всем его протяжении, а там уже пойти продвигаться дальше, на наши западные границы. Немцы сейчас как уж под вилами крутиться будут — союзники ведь в спину их ударили, и, судя по всему, неожиданно.
Так и было — вчера все радиостанции говорили только о высадке англо-американцев в Марокко и Португалии. Из Лондона и Вашингтона вещали, что потерь не было, сопротивления не оказывалось, а в Лиссабоне Салазар объявил Германии войну. Из Берлина «разорялся» Геббельс, твердо заявляя, что германские войска обязательно сбросят союзников в море, и ритуально накажут португальцев. А вот Мадрид молчал, скорее всего, Франко ошеломлен вторжением, а его воинство вряд ли будет до последнего патрона сражаться за каудильо. Одно дело гражданская война против «красных», и совсем другое против англичан и американцев, ведь как ни крути, но сторонников Британии и США достаточно много в ближайшем окружении диктатора. Хотя кто знает, может Франко уже помер — насыпали ему в чашку с кофеем порошка, вот и решили проблемы. А так как свято место пусто не бывает, найдут сговорчивого генерала, что давно метит на место каудильо, а таких не может не быть. Испанская буржуазия давно имеет дела с англичанами и американцами, их позиции прочны на Пиренейском полуострове, и агентов влияния более чем достаточно в Мадриде. А иначе бы его после войны спихнули бы в три счета, а так на тридцать лет оставили страной «рулить».